class="p1">— И мне бы хотелось знать.
Достаю телефон, чтобы набрать мужу, но Машка хватает меня за руку и говорит так, чтобы всем вокруг было слышно:
— Не нужно звонить Олегу. Я вообще-то на минутку. Давай отойдём на пару слов, и поеду.
Она тянет меня за руку к своей машине и буквально заталкивает в салон.
— Я ничего не понимаю, Маш.
— Я тоже. Ты реально память потеряла?
— Да.
— Но меня узнала же.
— Я не помню только последние полгода.
Она с сочувствием смотрит на меня:
— Ты не могла мне позвонить?
— Я телефон твой наизусть не помню. У меня новая трубка и новый номер. Там ни контактов, ни соцсетей, ни мессенджеров. Мы с Олегом договорились, что пока не приду в себя, общение лучше ограничить.
— Для кого лучше? Для него если только. Я пыталась прорваться к тебе в палату, когда узнала, что ты очнулась. Но меня даже на этаж не пустили. Твой муж сказал, что ты не в себе. Что свяжется сам со мной, когда к тебе можно будет приехать. Но время идёт, а он всё меня завтраками кормит!
— Я с ним поговорю…
Олег просил скрывать мою болезнь. Но близкая подруга должна была заметить странности в моем поведении.
— Не нужно с ним говорить. Я до сих пор в себя не могу прийти от произошедшего. — Она откручивает крышку с бутылки и делает несколько больших глотков воды. — Может, тебе напомнить чего-нибудь?
— Как я в аварию попала, например? Мне рассказали.
— Не всё, как я понимаю. Какую версию тебе выдал Олег?
У меня руки леденеют, хоть в машине довольно жарко.
— Что я, свихнувшись от ревности, поехала загород в сильную метель ловить его на измене.
— И поймала. Но я подозреваю, что ты этого не помнишь. Как не помнишь и того, что собиралась подавать на развод.
— На развод? Я?! Это я тебе так сказала?
— Ну а кто?
Ясно. Я делилась с подругой своими бреднями, а она принимала их за чистую монету.
— Маш, я нездорова.
— В этом нет сомнений. — Она кивает раздражённо.
— Нет, правда. Я от тебя скрывала, но у меня навязчивые состояния.
Она разворачивается ко мне всем корпусом и смотрит так, будто я ляпнула глупость.
— Я лечусь у психиатра и психолога.
— От навязчивых состояний?
— Угу.
— И как, помогает?
— Не особенно. Никаких изменений за собой пока не заметила.
— Ну, сложно вылечить то, чего нет.
Ясно. Она не верит.
— Мань, я не шучу.
— Скажи мне вот что. Ты совсем-совсем ничего не помнишь? Ни роды, ни поездку на Алтай, ни измены Теплова? И самое главное, как приложилась башкой о раковину?
— Ничего. Про Алтай впервые слышу. А измен никаких не было…
Маня смотрит с откровенной жалостью. Достаёт смартфон, листает. И показывает нашу с ней переписку.
— Это ты скринила сообщения его любовницы. Думала, мало ли, на суде пригодится.
Читаю, и почва снова уходит из-под ног. Неизвестная женщина пишет, что у них с Олегом любовь.
— Они встречаются почти год. Пока ты беременная ходила по врачам, он с ней развлекался.
В первый момент сердце замирает. Неужели муж врал? Я ничего не понимаю! Зачем тогда…
Перед глазами начинает рябить от выступивших слёз.
Но ещё через секунду приходит осознание. Если его измена не мои больные фантазии, может, и всё остальное, что он мне рассказал, тоже неправда?
— Пока ты лежала в коме, Мил, они даже не прятались. Их видели заходящими вместе в вашу квартиру. И по ресторанам он её не стеснялся водить. Рассказывал всем, правда, что она коллега. Эта мадам намеревалась занять твоё место. Выманила тебя в рождественскую ночь загород, чтобы ты их увидела своими глазами. Так и вышло. Ты собиралась подавать на развод. Вас с Никой выписали, и ты улетела с Миллерами на Алтай.
— Я ничего из этого не помню! Какой ещё Алтай? Какие Миллеры?
— Андрей и Александра. Вы с малышкой у них пробыли месяц. Я вас в аэропорту встречала, но явился Теплов и забрал вас домой. Первым же вечером с тобой случилось несчастье.
Закрываю ладонями лицо и тру щёки. На лбу выступает испарина. Пульс разогнался так, что стучит в ушах.
— Маш, я ничего не понимаю. Он знал, что мне известно о его любовнице. Знал, что собираюсь развестись. Но и слова не сказал об этом…
— А ещё мне очень интересно, чем ты теперь болеешь.
— Я уже не понимаю, что правда, а что нет.
Мы сидим пару минут молча. Я читаю нашу с Маней переписку. Там много про её бывшего мужа, с которым они заключили мир и пытаются даже дружить. И ещё больше про моего. Про наши бесконечные ссоры, его оскорбления и даже…
— Он меня… бил, что ли? — с трудом выговариваю. — Тут про синяки. Но непонятно…
— Он тебя хватал за плечи и тряс, как тряпичную куклу, орал, угрожал.
— Это я тебе рассказывала?
— Вот только не надо его оправдывать! Я видела у тебя синячищи. И это было не один раз.
Значит, после последнего
