Пари на брак - Оливия Хейл

Я обхожу стол к его левой стороне и наклоняюсь, чтобы взять его руку. Именно тогда я замечаю неровный темно-красный шрам вдоль бока его торса, длиной не менее восьми дюймов.

Мои движения замирают, его рука в моей.

Что за черт? Он выглядит старым и полностью зажившим, но настолько большим, что, должно быть, был опасен для жизни. Такое не происходит от падения с велосипеда в детстве.

Должно быть, было больно, как от удара товарным поездом.

Я поднимаю взгляд на Рафа. Он наблюдает за мной, его выражение острое.

Не смей даже спрашивать, — говорят его глаза. Рука, которую я держу, изгибается, сжимая мои пальцы. Я смотрю на Колетт. Она прямо здесь, работает над его другим плечом, ее голова наклонена.

Если бы я была его настоящей женой, я бы видела этот шрам тысячу раз. Я бы знала предысторию. Так что я опускаю взгляд на его руку, на обручальное кольцо на его пальце, и нежно сжимаю его пальцы в ответ.

Я не буду спрашивать.

Он расслабляется на столе, и я продолжаю следовать инструкциям Колетт, даже несмотря на то, что мой ум кружится. Я всегда думала, что у него привилегированное прошлое. И оно явно было таким. Но что-то стало причиной этого шрама.

Единственное, что приходит на ум — смерть его брата. Об этом упоминалось в нескольких статьях, но никогда больше, чем одним-двумя предложениями. Несчастный случай в горах много лет назад. Связаны ли эти два события?

Несмотря на мою ненависть к этому человеку и его тактике, к его безжалостности в погоне за прибылью и ненасытной жадности «Maison Valmont», я обнаруживаю, что...

Любопытствую.

И это, возможно, самое опасное чувство из всех.

— Как вы двое себя чувствуете? — наконец спрашивает Колетт. — Готовы поменяться местами?

— Да, абсолютно, — говорю я. По позвоночнику пробегает нервная дрожь. Я принимала душ перед этим, и у меня уже было много массажей. Я никогда не была ханжой.

Но это будут его руки на моем теле.

— Отлично. Я оставлю вас на несколько минут. Устройтесь поудобнее под полотенцем, — говорит мне Колетт и выходит из гостевой спальни.

Раф немедленно садится. Он держит полотенце на уровне талии, а я поворачиваюсь лицом к стене.

— Нам не обязательно это делать, — говорит он.

— Мы уже делаем это, — я слышу звук шуршащей ткани и удерживаю взгляд на абстрактной картине на противоположной стене. — Было бы подозрительно, если бы мы не продолжили.

— Да, ну, нам не обязательно, — говорит он.

— Можно мне повернуться?

— Да.

Когда я поворачиваюсь, он снова в темных брюках и натягивает футболку. Его волосы взлохмачены, а на его уже загорелом лице румянец.

— Это просто массаж, — говорю я ему тихим голосом. — И это личная массажистка Сильви.

— Я это прекрасно понимаю.

— Почему ты хочешь прекратить? — я чувствую жжение собственного пульса. — Я сыграла свою роль. Все в порядке. Все ради общего дела.

Его челюсть напрягается.

— Я просто предлагаю. На случай, если ты не хочешь.

— Ты боишься, что тебе слишком понравится касаться меня?

Лицо Рафа остается высеченным из камня.

— Ты чертовски много болтаешь себе во вред, Уайлд.

— Я знаю, — я делаю шаг ближе и берусь за подол платья. — Но я не боюсь.

Он молча наблюдает за мной, пока я снимаю платье. Я стою там в нижнем белье, точно так же, как после фонтана, и вызывающе встречаю его взгляд.

— Мы доведем это до конца, — говорю я ему.

Он поворачивается ко мне спиной, челюсть все еще работает. Я расстегиваю бюстгальтер и отбрасываю его в сторону, прежде чем скользнуть под полотенце на столе. Я оставляю на себе новые стринги.

Колетт думает, что оставила здесь счастливую супружескую пару, которая видела друг друга голыми миллион раз. Если бы она только знала.

Я вдыхаю свежий запах постиранного полотенца и пытаюсь расслабиться.

— Готова? — спрашивает он. Я киваю, уперевшись лицом в скамью.

Он зовет Колетт обратно, и они переговариваются тихими голосами о первых шагах. Она начинает работать с моей спиной, а затем позволяет ему взять это на себя. Его большие руки ложатся на мои лопатки.

О.

Я напрягаюсь, но затем он проводит рукой вдоль всего позвоночника почти невесомым прикосновением, и дрожь пробегает по мне. Я не знаю, как давно кто-то касался меня так. У меня было несколько мимолетных связей за два года с момента последних отношений, но с последней из них прошли месяцы.

Его руки расправляются на моей пояснице, касаясь изгибов бедер, прежде чем он снова поднимается к плечам. Он мягко отводит мои волосы в сторону и массирует шею. Его давление легкое, словно он не хочет причинить мне боль.

В отличие от меня.

Мурашки пробегают по моим рукам. Это не должно было ощущаться так приятно. Каждое нажатие его ладоней заставляет жар разливаться по мне, опускаясь низко в живот. А он касается только моей спины.

Просто слишком давно меня никто не касался. Вот и все.

Дело не в нем. Просто в том, что он проявляет доброту, даже вынужденную, после более чем недели споров. Напряжение тает от тепла его прикосновений.

Его руки скользят вниз по внешней стороне торса, пальцы слегка касаются боков груди. Он вдавливается в мышцы нижней части спины, и я не могу сдержаться. Из меня вырывается вздох.

Его руки замирают. И затем он больше не касается меня.

— Одну минуту, — говорит он Колетт, и я слышу звук шагов.

Через мгновение дверь закрывается.

В комнате воцаряется совершенная тишина, а вместе с ней и мое собственное смущение.

— Простите за это, — говорю я ей и пытаюсь засмеяться. — Он трудоголик.

— Я заметила, что ему было трудно расслабиться во время массажа, — говорит Колетт. Ее руки занимают место рук Рафа, умелые и профессиональные. — Думаю, это значит, что ему это нужно больше всего.

— О, я не могу не согласиться, — говорю я.

Я закрываю глаза и стараюсь выровнять дыхание. Не должно иметь значения, что Раф не хотел меня касаться. Я тоже не хотела оказаться в таком положении. Не я же просила об этом. Или о том, как мое тело отреагировало на его прикосновения.

Я изо всех сил стараюсь расслабиться в оставшиеся минуты и болтаю с Колетт, чтобы минимизировать ущерб. Мы все еще влюблены, поверьте мне. То, что он сбежал отсюда через пять минут моего массажа, ничего не значит.

Раф не возвращается. Его настолько потрясло простое действие — прикоснуться