та беседа, которую я хотел бы заводить.
Когда я беру телефон с тумбочки, моё внимание привлекает уведомление. Три сообщения от Стейси. Они пришли около двух ночи. Первая реакция — тревога: если кто-то пишет среди ночи, значит, что-то не так. Но в первых двух сообщениях она подробно описывает свою ночную прогулку, а в третьем — селфи из ванной. Я закрываю приложение. Отвечу позже. Мы видимся нечасто — раз в неделю за ланчем, но поддерживаем связь, переписываясь почти каждый день. Такой формат подходит для дружбы, которую мы пытаемся построить.
Глядя на экран телефона, понимаю, что сейчас всего семь утра. Какого чёрта я проснулся так рано? И почему Белла уже встала?
Покачав головой, выхожу из спальни. Аромат панкейков ударяет в нос, как только я попадаю в гостиную. Лицо сразу расплывается в улыбке. Белла и её блинчики — идеальные ингредиенты для отличного утра. Если повезёт, остаток дня пройдёт так же хорошо.
— Доброе утро, — говорю я, заходя на кухню.
Мило поднимает голову со своей лежанки в углу, но не встаёт.
Белла сидит за столом, склонившись над Kindle. В руке у неё чашка кофе, рядом — пустая тарелка. Волосы собраны в высокий хвост, несколько непослушных прядей обрамляют лицо. На ней спортивный топ и лосины, в которых она обычно бегает. Она выглядит потрясающе. Как всегда. Но в глубине души меня гложет тревога.
Если она уже сходила на пробежку и напекла блинов, даже представить не могу, во сколько она встала.
— Доброе утро, — она поднимает глаза от Kindle, когда я подхожу. — Я тебя разбудила? Ещё рано.
— Нет. Не мог уснуть. — Наклоняюсь и нежно целую её в губы. На вкус — кофе и нутелла. — Когда ты встала?
— Около пяти. — Она пожимает плечами и отодвигает Kindle.
— Пяти? — Моргаю. Опять? Это становится её новой привычкой.
— Да. Проснулась и не смогла заснуть. — Она отхлёбывает кофе. — Мы с Мило сходили на пробежку, а раз у меня было время, решила напечь панкейков. Я знаю, как ты их любишь.
— Я от них без ума. И от твоего кофе. — Хватаю один панкейк с тарелки и запихиваю целиком в рот.
Она разражается смехом.
— Прекрати! Ешь как джентльмен, а не как пещерный человек!
— Не… могу… — бормочу я с набитым ртом. — Твоя еда… восхитительна.
— А твоя похвала — причина, по которой я люблю для тебя готовить, — бормочет она, вставая со стула. — Хочешь панкейки с нутеллой и бананами? Я приготовлю тебе тарелку.
— Было бы здорово. — Плюхаюсь на стул рядом с ней и отхлёбываю её кофе. — Ты в последнее время часто просыпаешься рано. Что-то беспокоит?
— Нет. — Она качает головой, стоя ко мне спиной.
Ложь. Я знаю все её признаки.
— Просто готовлюсь к программе по дизайну. Твоё место в команде в безопасности, моя семья больше не будет тебя беспокоить. У меня всё хорошо.
— Я до сих пор удивлён, что тот человек передумал подавать в суд, — рассеянно говорю я.
Она плавно двигается по кухне, мышцы играют при каждом шаге. Её тело идеально: большие круглые груди, узкая талия, рельефный пресс, подтянутая попа, длинные ноги. В спортивной одежде или нарядная — она чертовски сексуальна. Хотя, по моему мнению, чем меньше одежды, тем лучше.
— Я — нет. — Она пожимает плечами, склонившись над тарелкой с панкейками. — Всё это была затея моей матери, и, судя по тому, что он подаёт на развод, он явно не в восторге от неё.
Желудок сводит, и единственный съеденный панкейк грозит вернуться обратно. Откуда она это знает? Она с ним разговаривала?
— Как… — кашляю я. — Как ты это узнала?
— Она прислала мне сообщение вчера. — Белла ставит передо мной тарелку и свежую чашку кофе. — Хотела убедиться, что я знаю: я шлюха, разрушившая её брак.
Я открываю рот, но слов нет. Чёрт. Не знаю, что сказать. Хочу прижать её к груди и держать изо всех сил. Она не заслуживает этого — ни обвинений, ни материнской ненависти.
Но прежде чем я успеваю схватить её, она отступает.
— Мне так жаль.
— Я ничего другого от неё и не ожидала. — Она растягивает губы в улыбке, но глаза остаются пустыми. — Ешь, пока завтрак не остыл.
Вздохнув, сдаюсь и беру вилку.
Она явно не хочет продолжать этот разговор, так что я отпущу тему. Пока что. Портить ей настроение прямо перед вечеринкой Одри — особенно плохая идея. Она согласилась пойти только потому, что моя мама её уговорила, заверив, что никто из моей семьи не винит её в том, что произошло в доме её матери.
Вот только, думаю, под «никто» моя сестра не подпадает, и боюсь, Белла это тоже понимает.
Поддеваю вилкой панкейк и отправляю кусок в рот.
— Чёрт, — стону. — Они, блять, восхитительны. Слюнки текут…
— Что ещё? — Она садится, упираясь локтями в стол и положив подбородок на сцепленные руки.
Все мои чувства обостряются. Невероятно насыщенный аромат, богатый вкус и вид… вид лучше всего. Спортивный топ приподнимает её грудь, отчего мой член напрягается, а по телу разливается тепло.
Я прочищаю горло.
— У тебя фетиш на похвалу.
— Возможно. Что ещё?
— Немного унижений. — Откусываю ещё кусок блина и запиваю глотком кофе. Никогда в жизни мне так не хотелось поскорее закончить трапезу, как сейчас. — Немного шлёпанья.
— О да, это было потрясающе. — Какого чёрта… Мой член каменный, а мозг отключился. — Твой отпечаток руки на моей попке…
— Я доем позже. — Отодвигаю тарелку, вскакиваю и перекидываю её через плечо.
Её заразительный смех наполняет кухню, пугая Мило и заставляя его гавкать. Мне всё равно, если он будет лаять всё это время. Я могу думать только о Белле. Мой единственный фокус — быть внутри нее.
Захлопываю дверь спальни, чтобы Мило не вошёл, и аккуратно опускаю её на кровать.
Она всё ещё смеётся, не в силах остановиться. Вид и звук зажигают меня изнутри. Чёртовски прекрасна. И вся моя. Стягиваю с неё лосины, заодно и трусики.
Когда она обнажена передо мной, я опускаюсь на колени и подтягиваю её к краю матраса. Её киска выглядит ещё аппетитнее, чем тарелка с панкейками. Я так голоден по ней.
— Раздвинь ноги, детка.
Она слегка ёрзает, устраиваясь поудобнее. Затем повинуется, упираясь ступнями в кровать и сгибая колени.
В голове возникает идея, заставляя меня ухмыльнуться.
— Хорошая девочка. — Я в дыхании от её клитора, но не касаюсь его. Вместо этого поддерживаю зрительный контакт. — Ты будешь делать всё, что я скажу.
— Доминирование приведёт тебя туда, о чём ты даже не подозревал, — дразнит Белла.
Она
