я его слышу, и он достаточно разборчивый. А что, если существуют на самом деле другие миры и этот голос оттуда?
По спине у Светланы пробежал холодок. Но ни один мускул не дрогнул на ее лице, и она спокойно спросила:
— Он что-то приказывает тебе?
— Что бы я ни делала, он обвиняет меня в том, что я плохая мать. Особенно когда Злата засыпает и я тоже ложусь рядом, чтобы попробовать хоть немного поспать. У меня начинается в голове шум, и я уже знаю, что голос сейчас появится. Его ничем не заглушить, он внутри меня, и нельзя сделать так, чтобы его можно было не слышать.
— А что он тебе говорит? Ты можешь конкретно воспроизвести? — повторила вопрос Светлана.
— Ты считаешь меня ненормальной? — По лицу Веры бежали слезы, и она размазывала их ладошкой. — Голос говорит, что я недостаточно уделяю ребенку внимания и я не имею права его воспитывать. Я вообще не имею права иметь детей!
— Вера, пожалуйста, давай поговорим с тобой откровенно. Выслушай меня. — Светлана пыталась встретиться с ней взглядом и говорить глаза в глаза, но сделать это было тяжело. Bepа будто ушла в себя, только плакала и раскачивалась из стороны в сторону. Тогда Света подошла к малышке и осторожно взяла ее на руки, присела рядом с подругой. Злата внимательно рассматривала незнакомку, а потом улыбнулась беззубым ротиком.
Заметив ребенка на руках у Светланы, Вера будто очнулась и хотела взять ее себе, но девушка мягко отстранила ее руки и продолжила:
— Ты хочешь быть для нее хорошей мамой? Хочешь вырастить дочь полноценной и здоровой? Понимаешь, о чем я?
— Да, хочу, — глухо ответила Вера.
— Ты будешь принимать вот эти таблетки. Здесь их хватит тебе на месяц, а дальше видно будет. Только не спрашивай, где взяла. Они помогут нормализовать твои сон, я надеюсь, ты восстановишься и твой голос заткнется навсегда. Ты сможешь нормально мыслить и адекватно принимать решения! Поняла? Иначе тебе придется охать в клинику, где заставляют забыть голоса другими методами!
— Я не хочу в «Новинки»! Не хочу! Ты же моя подруга, Света! Ты никому не расскажешь о том, что здесь услышала? Я только тебе… понимаешь… никому… — Она тихо плакала.
— Я обещаю тебе, что никому ни слова! — твердо сказала Света.
— Думаешь, действительно так все плохо? Я же сама медик и понимаю все. Я гоню от себя эти мысли. Стараюсь изо всех сил не показывать свое настроение, держусь подальше от родителей, чтобы они ничего не заподозрили, а Паша приходит поздно и сразу спать. Я столько времени мучаюсь. Я понимаю, что мне нужна помощь, но я боюсь открыться, боюсь, что меня не поймут и посчитают психически больной! Я представляю выражение лица моей свекрови, когда она узнает, что в моей голове звучит голос. Если честно, то я очень рада нашему разговору. Теперь я не одна, ты меня понимаешь?
— Еще бы, — ответила Света, припомнив выражение лица Нины Ивановны. — Надеюсь, начнешь высыпаться, и часть проблем отпадет. Но все равно консультация врача необходима.
— Подождем с консультацией. Я обещаю принимать таблетки.
Светлана почувствовала облегчение. Весь день она пробыла с подругой. Они вместе гуляли в лесу, вспоминали детство, юношеские годы. Ничего подозрительного Вера не выкидывала и вообще вела себя спокойно, будто и не было между ними того разговора. Правда, небольшая отрешенность все же присутствовала в ее голосе. Перед отъездом Света проследила за приемом таблеток и взяла честное слово у Веры, что та для начала хотя бы подумает о консультации психолога. На том и расстались.
Стараясь не греметь калиткой, Павел вошел во двор. На втором этаже в детской комнате приглушенным светом горело окно. Вера никогда не выключает ночную лампу: так проще ухаживать за ребенком.
Спит она сейчас или ждет его? Павел присел на скамейку под яблоней. Хочется, как и прежде, подняться по лестнице и на цыпочках неслышно пробраться к кровати, полюбоваться на спящую жену и нырнуть под одеяло, прижаться к ней. Она что-то шепнет ему, и ее горячие ноги прильнут к его холодным ступням. Она будет греть их, пока они не станут влажными и теплыми. Совсем недавно именно так и было.
Высоко в небе мерцали звезды. Павел вспомнил, как прошлым летом они с Верой лежали на сене и любовались ночным куполом, загадывали желания. С Лерой было все по-другому: ее не интересовали звезды, пешие прогулки, душевные разговоры. С ней он чувствовал себя как на скачках, ни дня покоя. Почему он сейчас об этом вспомнил? Может — потому, что в последнее время стало слишком много Леры в его личном пространстве? Она будто чувствует, что не ладится у него в семье. Ищет повод встретиться через общих знакомых. Поначалу Павлу казалось, будто пересекаются они случайно, но после нескольких таких совпадений подметил нездоровый интерес Леры к своей персоне. А еще большим сюрпризом оказалось узнать от матери, что бывшая невестка иногда невзначай названивает и справляется о здоровье всего семейства Смирновых.
Вспомнив Леру, Павел вдруг ясно осознал, что никогда ее не любил — это была страсть, временное увлечение красивой капризной женщиной.
Не включая свет, он разулся. На ощупь поднялся по лестнице на второй этаж. Из неплотно прикрытой двери детской тонкой полоской струился свет. Павел уже хотел повернуть к себе, как вдруг ему показалось, что кто-то стоит в углу у окна. Тень тихо подошла к нему, и нежные теплые ручки скользнули под его рубашку.
— Вера, — облегченно выдохнул Павел, заключая ее в свои объятия. — Как ты меня напугала!
— Боишься привидений? — шепотом спросила она. — Все привидения живут у нас в голове.
— Ты почему не спишь?
— Я ждала тебя, — призналась она. — Видела, как ты сидел во дворе. Я вдруг почувствовала, что тебе одиноко и ты не хочешь идти домой. На какой-то момент мне вдруг стало так страшно.
— Чего ты испугалась? — Он провел рукой по ее волосам.
— Я испугалась, что могу потерять тебя. О чем ты думал?
— О нас. Я думал о нашей семье, о дочери. — Он нежно касался губами ее лица, будто торопился, ожидая, что в любой момент она может исчезнуть из его объятий. — Вера, я самый счастливый муж и отец, потому что у меня есть вы.
Она молчала, позволяя себя целовать. Ее щеки, подбородок и шея казались влажными от слез. Павел сбросил на пол свою рубашку, не спеша расстегнул брюки, и они соскользнули вниз. Снял с ее плеч ночную сорочку, напряженно ожидая, что в любую минуту Вера
