Прижимаюсь лбом к стеклу, мысленно прощаясь с прошлым… Взлетая, отпуская, прощая всех…
Глава 43
Алина.
— Родная моя, внучка… Господи, вот и свиделись, — вздыхает дедуля, обнимая меня…
Качает, гладит меня по голове, целует в щеки… Пахнет от него, как в детстве — костром, травой, одеколоном… Похудел, поседел… Кажется, немного уменьшился в росте. Сглатываю ком в горле и стыдливо отвожу взгляд…
— Дай, хоть посмотреть на тебя, Алиша. Красивая… Будто тебе двадцать… Молоденькая, тоненькая… Ездила к своему шельмецу?
В аэропорту шумно. Таксисты кричат, предлагая свои услуги, расхаживают вдоль ограждения, встречающие с табличками…
— Поедем домой, родной? Я все расскажу. Что там твой Кузьмич?
— Пельмени лепит, — улыбается дедуля. — На дворе ночь-полночь, а мы есть собрались. Его бабка тоже в гости придет. Я борщ сварил. С фасолью, как ты любишь… Аленький мой, Аля… Я так скучал.
— Прости меня… Я была такая дура… Столько лет я не приезжала из-за Егора, повиновалась его запретам, а теперь… все. Развожусь. Свободна и счастлива. Да еще и беременна.
— Садись за руль, — важно произносит дед, когда мы подходим к его машине — подержанному, но надежному Лэнд Роверу. — На трассе езжу редко. Зрение уже не то… Да и возраст… Помирать скоро, эх… А так жить хочется, знала бы ты.
— Не умирай, живи… Мне с тобой хорошо. А Байкал как?
— Ковыляет еще. Доживает свой собачий век в покое и тепле. Восемнадцать ему в этом году. Мне грех жаловаться, внуча… Ты мне крышу починила, окна поменяла в доме… Все у меня лучше всех… Соседи завидуют.
— Я сделала самую малость. Давай тебе дом новый построим? — протягиваю, запуская двигатель.
— Не надо. Мне уютно, хорошо… Всего хватает.
— Не болеешь? Только честно, — хмурюсь я. — Завтра поедем в больницу. Сделаю тебе чекап.
— Чего, чего? А, по-русски?
— Полностью тебя обследуем. Уж, извини, дедуля, но я твоим словам не верю… Небось, таблетки не пьешь, что я прописала?
— Твоя правда… Ну, не ругайся, милая. Ехать-то, помнишь куда?
— Никогда не забуду…
Хорошо, что темно… Так легче принимать боль воспоминаний о счастливом детстве… Нырять в них, как в омут и жадно пить горький эликсир вины… Я всех променяла на Егора. Выгнала из своей жизни, стерла ластиком… Дедушку вот вернула. Теперь никуда не уйду, не отвернусь… Что бы ни случилось…
Домик у него крепкий, ухоженный. Выглядит и правда потрясающе — бордовая крыша, забор из бруса, высокие ели вдоль участка… И как же здесь пахнет, мамочки… Влажной корой, землей, костром… Спелой брусникой, ежевикой и грибами… Я очень скучала и не жалею ни капли, что вырвалась…
— Алиночка, детка, помнишь меня? Дедушка Ваня. Иван Кузьмич я… — выскакивает нас встречать полненький, невысокий дед Иван. — Пельмени бросать можно, Сергеич? Я долепил партию. Вода кипит.
— Бросай. Ужинать-то будешь, не на диете? — прищуривается дед.
— Нет, конечно. Мне набрать не помешает, ты же видишь, — со вздохом отвечаю я. — И вам добрый вечер, Иван Кузьмич. Я рада вас видеть. Спасибо вам за помощь.
Оглядываю дворик, не в силах пошевелиться… Качели мои на месте, песочница… Сглатываю подступивший ком в горле и прикусываю губу… Не хочу плакать при дедуле. Он все сохранил. Наверняка, подходил вплотную и толкал пустые качели, слушая, как скрипят петли… Укрывал песочницу от нашествия местных котов и собирал пластиковые формочки в коробку. Господи, какая же я дрянь… Все, что происходит в моей жизни, я заслужила… Мужа-альфонса, любовника с женой и влиятельным тестем…
— Это для правнучка как раз, — сипло бормочет он, прослеживая за моим взглядом. — Будешь привозить его, катать. Да? А, хочешь, приезжай ко мне жить… В больницу требуются врачи.
— Давай позже обсудим? Идем ужинать? Я ужасно соскучилась по настоящим, сибирским пельменям.
— Жаль, дичи не было. Но лучок я самолично меленько резал и жарил на сливочном масле. Все с Кузьмичем купили. Спасибо за денежки, внучка… Мне грех жаловаться, милая… Ты мне помогаешь, звонишь. Обеспечиваешь, заботишься. Чеканы эти твои…
— Чекапы. Ладно, дедулька. Где меня спать будешь укладывать? В моей комнате?
— Если тебя устроит Байкал поблизости. Его лежанка там, на кресле. Он почти не встает, Аль…
— Пусть спит рядом, мне будет приятно. А на лодке покатаемся завтра? Погода неплохая… У нас теплее, правда.
— Сибирь, милая… Привыкай. Ну, идем в дом?
Глава 44
Давид.
Чертово семейство Евсеевых… Вот зачем она пришла? Неужели, всерьез решила, что я поведусь, поверю…
Отбрасываю бумаги и встаю из-за стола… За окнами снуют рабочие… Грузят мешки с мусором на погрузчик, носят стройматериалы… Для Всевышнего мы — песчинки… Проблемы наши — мелкие, глупые, переоцененные… Ерундовые, порой, ничего не значащие… Но он все равно нас любит…
Аллах, зачем она пришла? Глупая бабенка, не желающая покидать моего сердца… Теперь и беременная…
Херово на душе… Вроде бы я прав, но… Совесть точит душу как червь. Кромсает ее, царапает, жрет… Мог ведь не вываливать на нее все это дерьмо, промолчать… Но нет же — меня распирало…
Прошу у Евгении Борисовны кофе и звоню сестре… С матерью я не могу делиться таким, а сестренка… Она для меня, как лучик света в темном царстве… Нежная, чистая, искренняя… Маме было сложно ее принять… Дочь от любовницы, шлюхи без рода и имени… Но отец принес ее в наш дом и заставил мать воспитывать девочку как свою.
— Лия, сестренка моя… Ты как? — вздыхаю, продолжая наблюдать за рабочими.
Скоро у нас появится музей… Реставраторы колдуют над старинными картинами и мебелью советских времен, дизайнеры работают над наполнением огромного холла, выделенного для этих целей…
Дурак был Егор… Почему он не подпускал Алину к управлению заводом, не понимаю? Держался за чужие деньги, контролировал все… Она ни копейки не могла взять без расписки… Продала себя с потрохами или, попросту говоря, купила мужа…
Ну, что же… Теперь вот родит ему сына или дочь…
— Ты звонишь мне, когда грустишь. Что стряслось, Дава? — мелодично спрашивает сестренка. — Обещал, что мы поедем в отпуск, а на деле…
— Не сердись, крошечка моя. Я весь в работе. Завод готовлю к запуску цехов. Как там мама?
— Все хорошо. Они с тетей Аликой гуляют каждый день со скандинавскими палками. Мама что-то готовит, читает… Живет, как любая, среднестатистическая пенсионерка. Лучше расскажи, как твоя девушка поживает?
— Мы расстались, Лия. И она… Я ее обидел.
— Дурак… Зачем? Ты же у меня такой благородный, Дава… Спокойный, умный… Девушку разве можно обижать? — чуть ли не всхлипывает она.
— Что случилось? Теперь ты
