колись? Поссорились с кем-то?
— Да. Я думала, что понравилась ему, брат… Аллах свидетель. А потом он сказал, что я не нужна…
Черт… Нутро взрывается болью. Словно через меня пускают ток… Все вибрирует, колет, сжимается, превращая здравый смысл в пепел… Убил бы суку, если увидел… Отца нет рядом, меня тоже… Одному Богу известно, кто там рядом с Лией ошивается.
— Я ему голову оторву, — цежу я.
— Не смей, я его… Он мне нравится.
— Из наших?
— Нет, русский. Дава, ты, правда, так думаешь? Как сказал ей… Ты же не всерьез ее обидел? У тебя вырвалось, или…
Бедненькая моя… Зайка… Ищет оправдания для своего мудака. Как Лия может быть не нужна? Она у меня красавица писаная… И глаза голубые — в русскую мать… И Алина… нужна.
— У меня вырвалось, систер. Я не могу ее забыть. У нас все безумно сложно…
— Дава, а давай к ней поедем? Ты попросишь прощение, поговоришь с ней? Мне срочно нужно отвлечься.
— Я свожу тебя отдохнуть, малышка моя. Выброси мудака из головы, не вздумай ему первой звонить. Обещаешь?
Боже… Алина пришла ко мне… первая… Заткнула гордость куда подальше… Попыталась меня вернуть… Или нет? На что она рассчитывала? Надеялась, что я сгребу ее в объятия и обрадуюсь новости? Не вышло…
— Обещаю. Я его номер, наверное, удалю из контактов.
— Правильно. Держись, крошечка моя. Позвони мне завтра, ладно?
Лия бурчит что-то про грубость и толстокожесть мужиков, а я после долгих раздумий иду в частную клинику…
Мне тупо стыдно… Показывать врачу то, чем не принято хвастаться — результаты исследований моей никудышной спермы.
— Тридцать два года, — вздыхает врач, листая мою карту. — В каком возрасте узнали о бесплодии?
— В двадцать семь, когда женился. Доктор, одна женщина утверждает, что я отец ее ребенка. Поэтому я решил…
— Будем верить в чудо, Давид. С процедурой знакомы?
— Да.
Ну, еще бы… Дрочу в баночку, думая о ней… Вспоминаю пухлые губы, янтарного цвета глаза, волосы оттенка горького шоколада… Груди с призывно торчащими сосками… Зачем она выдумала все? Задела за живое, присыпала солью и без того болючую рану?
Результат приходит спустя два дня… Мы с Толей Карповым обсуждаем стратегию запуска горячего цеха, когда на почту падает письмо из клиники…
"Полное отсутствие подвижности сперматозоидов. Бесплодие неясного генеза".
Сердце будто в пропасть ухает… Или кто-то невидимый со всего маху бьет меня в солнечное сплетение. Если Аля и беременна, то не от меня… Зачем только солгала? Намеренно обманула… Женщины никогда не ошибаются.
— Дава, ты чего молчишь? Согласен?
— Да, — бездумно отвечаю я.
— Даже на американское оборудование? Ты же сэкономить хотел.
— Я тебе доверяю, Толь. Условия работы людей — приоритет для меня. Тем более, если речь идет о горячем цехе. Приезжай, давай и… Включайся в работу.
— Больше полугода не могу, Давид.
— Полгода мне хватит, чтобы поднять завод и вернуть прежний объем производства.
Черт… Может, пусть этот ребенок будет? Я ни одной женщине не могу его дать. Ни одной, как ни старайся… А у нее он есть… Конечно, если Алина не соврала, чтобы меня вернуть…
Глава 45
Давид.
— Василиса, как дела?
За окном хмуро. Небо оплакивает мою последнюю надежду стать отцом… Листок с результатами анализов подрагивает в руке, перед глазами мелькает черно-белая, безликая картинка. Рабочие спешно накрывают контейнеры со стройматериалами брезентом, а я звоню Ваське, набравшись смелости… Мне понадобилась неделя… Одному Богу известно, как тяжело мне далось это… Унижение — вот, что я испытывал, видя сочувственные взгляды врачей… Одно лишь, сплошное унижение… А еще неполноценность… Почему так, а? Высокий, здоровый ведь бугай…
— Все в порядке, Давид Русланович. Вы довольны квартирой? Или есть замечания? А, может, у вас…
— Где Алина, Вась?
— А почему бы вам не позвонить ей самому?
— Я в черном списке. Да и не скажет она…
— Дома у нее были?
— Я не знаю, где теперь ее дом, — нервно сглатываю, не отрывая взгляда от серой будки КПП на въезде. Надо ее покрасить, что ли? Толик приедет, поручу ему.
— Я не уверена, что могу сказать вам о ее местоположении. Она ведь может… Она…
— Не обижу я ее. Вась, я прошу тебя… Она же квартиру сняла?
— Она у дедушки Тихона, в Иркутской области.
— Мне нужен адрес. Вась, я не причиню ей боли… Но не говори, что проболталась. Не хочу, чтобы Алина сбежала или предприняла другие меры. Нам поговорить нужно.
— Черт… Галеев, ты меня без ножа режешь. Ладно… Если с ней что-нибудь по твоей милости случится, я собственноручно тебя прибью. Пришлю в сообщении, ладно?
— Спасибо тебе большое. Огромное спасибо.
Отрываю взгляд от окна и возвращаю листок в папку с анализами… Их скопилось достаточно. Я обещал Лие, что отвезу ее в отпуск. Вот и представился случай… Завтра прилетает Анатолий. Он дистанционно связался с Васей, они подобрали несколько квартир для аренды… Я не лезу в это, наблюдаю…
Толик только что расстался с девушкой, на ком собирался жениться… Он несчастен, зол на всех мир и наполнен дурной энергией… А работа — один из наиболее экологичных и безопасных способов выпустить ее…
Отпускаю Евгению Борисовну и возвращаюсь к работе. Нужно кое-что закончить, а еще… Позвонить Юрскому и узнать, как продвигается наш с Ольгой бракоразводный процесс. Отец поговорил со мной один раз… Угрожал, орал, требовал одуматься. После мы не общались… Он укатил с очередной шлюхой в теплые края.
А мама… Мне больно говорить с ней. Знать, что она чувствует, живя с таким чудовищем, как Руслан Галеев… Умножать ее боль, добавляя ей своих проблем, я не хочу. Поэтому, для нее я — хороший, добрый и счастливый мальчик… У меня всегда все хорошо. Всегда… Что бы ни случилось.
— Олег Максимович, добрый вечер. Есть новости?
— Ольга ничего не подписала, но ответного иска не прислала. Пока ее адвокат ходатайствует о переносе заседаний. То она болеет, то адвокат не может…
— Понятно… Думаю, все это продлится год… Если не больше. Я рад, что Филатов меня не убил. И никого не прислал, чтобы вразумить.
— И это пугает, Давид. Будь осторожен. Уезжай, если есть такая возможность. Хотя бы на время.
Запираю кабинет и прощаюсь с охранником. Раньше я бы вызвал шлюху и трахал ее до утра… Доказывал себе, что я мужик. Обратное в мою голову вбила Ольга… После того, как стало известно, что я не могу стать отцом, она методично уничтожала мою уверенность в себе и собственной мужественности. Сначала
