позвоню тебе, ладно? Как только что-то будет известно, так и… Пока, мам».
Лия бежит ко мне, подталкивая огромный, малиновый чемодан. Улыбается, раскрывает объятия и жмется к моей груди, стоит нам приблизиться.
— Братик мой, родненький. Как же я скучала, — пляшет она, повисая на моих плечах.
— Я убью того, кто тебя обижает. Как ты? Успокоилась?
— Давно. Мои чувства были мимолетными и поверхностными. Я еще не встретила того, ради кого готова бросить все и отправиться на… Байкал.
— Потом поговорим. Я безумно боюсь ее деда, — улыбаюсь я. — Он может легко меня пристрелить.
— Боже… Он такой, как Филатов или наш папа? — распахивает глазки Лия.
— Он отец Михаила Вайнера — крупного бизнесмена, олигарха. И по определению не может быть простым. Тихон Сергеевич служил на разведку… по неподтвержденным данным.
— Ого! Ну, хорошо, что ты взял меня. Адрес-то у тебя есть? — усмехается Лия. — Кстати, я голодная до ужаса.
— Сейчас покормлю. Адрес есть. Подруга Алины дала.
— Ага, подловила! — толкает она меня в плечо.
— Точно. Но я и не собирался скрывать. Поедем сначала в гостиницу, а потом наведаемся в гости к Тихону Сергеевичу.
Самолет взмывает ввысь, унося нас все дальше от города… Здесь у меня нет дома, в Москве тоже… Нигде нет. Наверное, он там, где мое сердце? С ней? Плевать, от кого ее ребенок… Я не должен был прогонять ее, черт… Покидать, позволять уйти… Алина имеет право послать меня подальше без шанса на прощение…
Чем ближе я приближаюсь к ней, тем сильнее колотится сердце…
Еще и Лию втянул в это… Ну да, ладно. Она права — старик не станет стрелять в нас, если сестренка будет рядом.
— Как здесь холодно, Дава, — ноет она, когда мы выходим из здания аэропорта.
Пронизывающий ветер забирается под воротник, пощипывая кожу. Пахнет озоном и пряными листьями… Повсюду снуют люди, на парковке рядами стоят машины.
— Сейчас забросим вещи в гостиницу и поедем.
— Ты не бойся, ладно? А в таких случаях надо покупать цветы? Ты ей собираешься делать предложение?
— Мы оба не свободны, сестренка. Она замужем. Там такая история с ее разводом… Непростая.
— Тогда подарок надо. Блин… Что же купить? С пустыми руками являться в их дом стремно.
— С цветами тоже стремно. Можем купить торт, сыр и ветчину. Что-то к чаю. Думаю, такой вариант вполне рабочий.
— Окей. Скорее едем в гостишку, я промерзла до костей.
Глава 47
Давид.
Гостиница оказывается вполне уютной. Лия бросает вещи, на время закрывается в душе. Шумит вода, а за окном клубится туман… Разноцветные листья кружатся в небе, черные, изогнутые ветви, качаясь и царапая оконные отливы, словно молят о пощаде…
Застываю у окна, опасаясь гнева ее дедушки… Отец его боялся. Рассказал, какой в свое время властью обладал Тихон Сергеевич… Станет ли он меня слушать?
Лия, чувствуя мое состояние, помалкивает и тоскливо вздыхает. Переодевается, заплетает волосы в косу, осторожно предлагая заехать за тортом.
Сжимает мою руку, когда мы снова выходим на холод и садимся в такси.
— Кондитерская «Лакомка», — бросаю водителю адрес, который нашел по отзывам. Местные хвалили их бисквитные торты.
Внутри пахнет ванилью и сливочным кремом. Лия разглядывает пирожные, останавливая выбор на большом, пышном торте в коробке, перевязанной золотой лентой.
— Дава, по-моему, отличный, — щебечет она. — Стильный, милый и…
— Берите, он очень вкусный. Это наш фирменный торт «Премьер», — уговаривает нас продавщица.
— Угу. Берем тогда.
Такси выезжает из города и несется по узкой дороге в сторону поселка. Высоченные ели жмутся к обочине, укрывая небо похожими на капюшон, растопыренными ветвями.
Затем водила петляет по гравийным улочкам, останавливаясь возле просторного дома из сруба.
Пахнет дымом, хвоей и чем-то невероятно вкусным, кажется, свежей выпечкой. С Байкала, окутанного в сизую дымку, наползает холодный туман. Лает за забором собака, жужжит бензопила.
Делаю глубокий вдох и подхожу к калитке. Сердце колотится где-то в горле, сжимаясь в комок. Вроде, никого не хочу пугать, но звук получается оглушительным… Будто я пытаюсь выломать дверь. Черт… Надо срочно успокоиться.
— Братик, ты бы сбавил обороты. А то дедушка полицию вызовет, — шепчет Лия.
Никто не отвечает.
Стучусь снова… Заглядываю во двор через щель, пытаясь хоть что-то разглядеть…
Отчаяние поднимается по спине ледяными мурашками. Где они? Неужели мы промахнулись? Или Васька специально дала не тот адрес? Надо позвонить ей… Может, Василиса ошиблась? Не могла же она специально меня дезинформировать… Хотя… Могла. Почему нет? Я обидел ее подругу, предал, не поверил… Прогнал.
— Ищете Тихона?
Из соседнего дома выходит пожилой мужчина в стеганой куртке, с любопытством нас оглядывая. За ним, виляя хвостом, выскакивает белый щенок.
— Да. Мы к Тихону Сергеевичу. Его внучка… Алина, — голос предательски дрожит. Слава богу, мужик встречает нас без ружья…
Старик качает головой, и у меня холодеет внутри.
— Тихон у внучки. В больнице.
Мир сужается до точки. Звенящая тишина в ушах сменяется назойливым гулом… Будто все мои запертые в душе чувства разом кричат… Чего-то требуют, бастуют…
— В какой больнице? — выдыхаю я, и собственный голос кажется мне чужим. — Что с ней? Она заболела?
Я шагаю к соседу, не осознавая этого. Лия хватает меня за локоть.
— Успокойся, Дава.
— А подробностей я не знаю, — разводит руками сосед. — Тихон позавчера уехал, сказал только, что в областную. Алина… Ну, беременная она у него, наверное, что-то случилось.
«Что-то случилось». Ребенок. С ней что-то случилось. Из-за стресса? Из-за меня? Проклятого Егора?
— Девочка, — обращается сосед к Лие, замечая мое состояние. — Может, ты ко мне пойдешь? Чайку попьем. А ты, — он кивает мне, — гони в больницу. Областная клиническая, на Юбилейном. Таксист знает.
Он говорит спокойно, ободряюще… На секунду возвращаюсь в реальность, но лишь для того, чтобы дать указания сестре.
— Лия… Я не против, но… Как вас зовут?
— Кузьмич. Дома моя старуха. Вкусный чай и рыжий кот. Не волнуйся, парень. Не обижу твою сестренку.
— Лети, — коротко бросает сестра, забирая у меня коробку с тортом. — Я здесь тебя буду ждать. На связи.
Я не помню, как сажусь в машину. Ни черта больше не вижу — серого неба, густых ветвей и тумана… Стоит закрыть глаза, всплывает ее лицо… Бледное. Испуганное. И все это из-за меня… Я виноват. Только я…
Влетаю в приемное отделение как ураган. Наверняка, выгляжу, как умалишенный… Ладно, пофиг.
— Алина Евсеева в каком отделении лежит?
— Вы муж? Паспорт предъявите.
— Нет, я…
— Посторонних в отделение патологии беременности не пускаем. Только родственников.
Родственников. Я для нее никто. Чужак, который бросил ее в самый трудный
