class="p1">— Мне все в тебе нравится, дочка. У тебя замечательный вкус.
— А байк? — вздернула я бровь. — Тебе он тоже нравится?
— Я горжусь, что ты на нем ездишь, — сказала она.
— Знаешь, а другие мамы своим дочерям запрещают гонять на байках, — хрипло рассмеялась я, вдруг на какое-то время почувствовав себя не взрослой и самостоятельной девушкой, какой привыкла быть, а покинутым подростком, каким уезжала от нее три года назад.
— Это несовременно. Они не доверяют своим дочерям так, как я доверяю тебя.
— Да? А я думала, тебе просто все равно, — стало смешно мне.
— Ты опять начинаешь ревновать, — выдохнула мама. — Я думала, мы уже прошли этот этап. Но Андрей говорит, что это может затянуться надолго и…
— Стоп, — оборвала я ее. — Про Андрея и его умозаключения, основанные ни на чем, даже слушать не хочу.
В глазах мамы заблестели слезы, но она, слава богу, не стала плакать. А сменила тему, взяв меня за руку.
— Что это мы с тобой в прихожей застряли… Ну же, идем, Женечка очень хочет тебя увидеть!
Она потянула меня в прихожую, где я увидела Фаину Ивановну на диване и Женю на полу, который сидел перед ней на специальном коврике и с увлечением играл в кубики. Увидев меня, он улыбнулся и неуклюже встал. Светленький, голубоглазый, с пухлыми щечками — настоящий ангелок. И так вырос за то время, пока я его не видела. Совсем большой стал.
— Здравствуйте, — сказала я Фаине Ивановне, которая недовольно уставилась на меня. И помахала братику. Он отвернулся. Застеснялся.
— Здравствуй, Полиночка, — просюсюкала она. С виду мать Андрея была божьим одуванчиком. Но на деле — настоящая ведьма.
— Женечка, это твоя старшая сестра, Полина, — сказала мама, с любовью глядя на сына. — Обними сестренку, сынок!
Разумеется, Женя не помнил меня. А поэтому обниматься не побежал, застыл рядом с бабушкой.
— Это он подарок ждет, — выдала Фаина Ивановна. — Что там Женечке привезли?
Спохватившись, я вытащила из пакета сладости.
— Ему ведь такое можно? — спохватившись, спросила я у мамы.
— В ограниченном количестве, — кивнула она. — Не нужно было ничего покупать, Полин. Ты что!
Однако и за сладостями Женя ко мне не пошел. Отвлекся и вновь принялся играть, но уже не с кубиками, а с паровозиком. До взрослых ему не было дела.
— Это он подарок от тебя ждал, а не вкусняшки, вкусняшки у него каждый день, — назидательно сказала Фаина Ивановна. — Андрюша покупает специальные, чтобы полезные были. Что ж ты к братику без подарка-то? Да, Женечка? Мы привыкли к подарочкам, машинки любим! Бабушка каждый раз новые приносит!
И она тут же захихикала, давая понять, что это, мол, шутка такая. А я рассердилась.
— Фаина Ивановна, да какие машинки? — нахмурилась мама. — У нас ими и так весь дом забит.
Она взяла малыша на руки.
— Женечка, смотри, это твоя сестрёнка Полина! Скажи: «Привет, Полина»!
— Пивет, Лина, — сказал Женя, глядя на меня своими большими голубыми глазами. Милый до невозможности — таким детям только в рекламе сниматься. Но как будто чужой…
— Возьми его, — предложила мама, и я послушно взяла брата на руки. Однако на руках он сидеть не хотел — захныкал, желая, чтобы его отпустили. Хотел играть дальше.
Женю мама оставила с Фаиной Ивановной, которая все так же подозрительно на меня смотрела, и повела меня на кухню. Пока она готовила что-то, я решила зайти в свою старую комнату, которую теперь переделали под детскую.
Ничего моего не осталось. Цвет стен — и тот поменялся. Только вид из окна оставался прежним. Оно все так же выходило на дом, в котором жил Дима. На его окна.
Я подошла поближе, рассматривая дом и вспоминая, как снимала видео для своего тик-тока. Что-то монтировала, накладывала эффекты и музыку… Теперь забросила.
Мой взгляд по старой привычке остановился на окне Диминой комнаты. И я вздрогнула — в его квартире кто-то был. Какой-то парень стоял у окна и смотрел на меня.
Он был похож на Диму.
И я забыла, как дышать.
Глава 23. Предчувствие
Я закрыла глаза всего на мгновение, слыша, как сердце стучит в ушах.
А когда открыла, в окне никого не оказалось.
Никого.
Что это было? Я видела призрака? Окончательно сошла с ума?
Мне стало не по себе. Галлюцинации — это плохой знак. Я не должна поддаваться тоске по Диме. Иначе окончательно разрушу себя.
Не сводя взгляда с его окна, я застыла на месте, обхватив себя руками, будто замерзла, хотя во дворе стояло лето.
— Полин, пойдем на кухню, я стол накрыла! — появилась в комнате мама. — Что с тобой? Ты чего?
Она подошла ко мне и погладила по плечу. Я отошла в сторону — ее прикосновения были мне неприятны. Если мама и заметила это, то не подала вида.
— Что случилось, дочка? — повторила она. — Ты такая испуганная? Воспоминания, да? Они не могут отпустить до конца, но ты борись, хорошо? Ты у меня сильная — гораздо сильнее, чем я. Со всем справишься.
Ее голос звучал грустно. Мама понимала меня. Сама тосковала по папе.
Разумеется, пока не нашла ему замену.
— Увидела человека в окне Димы, — хрипло сказала я. — Мне показалось, что это он.
Мама тяжело вздохнула.
— Полина, там живут другие люди. Видимо, ты увидела кого-то из жильцов, и тебе показалось, что это он… Так бывает. Я твоего папу тоже сначала в каждом прохожем видела. Все надеялась, что он… — Ее голос дрогнул. — Что он жив. Но… Потом мне пришлось принять правду.
Господи, почему так тяжело говорить об этом?
Но с другой стороны, у меня не галлюцинации — в окне действительно кто-то был. Просто я приняла его за Диму. Уже легче. Значит, я не поехавшая. И у меня есть шансы вернуться к нормальной жизни.
— Идем за стол, — снова позвала меня мама. И я пошла следом за ней. Но перед дверью остановилась и еще раз оглядела комнату брата. Красивая детская. Все сделано со вкусом, дорогая отделка, куча игрушек… Спальня для любимого ребенка. И ни одного напоминания обо мне. Ни здесь, ни во всем доме. Будто бы меня никогда
