Писательница на полставки - Катя Рут

— Не ждите! — крикнула в сторону гостиной, не дав себе времени на лишние объяснения, и натянула белые кеды. — Погулять пошла!

Ответом было нечто невнятное.

Дверь за ней захлопнулась, и Саша оказалась снаружи, в еще теплом вечернем воздухе. Город был залит мягким светом фонарей и летним спокойствием. На секунду она остановилась на крыльце, ощутила, как ветер касается влажной кожи на шее, и вздохнула — глубоко, как перед прыжком в воду.

«‎Где ты?»— спросила она мысленно, вглядываясь в темнеющую улицу.

И почти сразу — свет фар. Машина повернула из-за угла. Черная, знакомая. Саша почувствовала, как все внутри сжалось от предвкушения.

Даниил вышел из машины, и Саша застыла на секунду, ощущая, как воздух пропитывается его запахом и окутывает ее. Он открыл дверь, не торопясь, его движения были уверены, но в то же время удивительно мягки, почти плавные. Он стоял рядом, и между ними висела едва уловимая преграда, хотя они оба знали, что она лишь временная.

Саша заметила, как он не протянул руку, как не прикоснулся к ней. Это был ненавязчивый, почти ощутимый жест — словно не хотели нарушить хрупкость момента. Они просто стояли рядом, и это было достаточно. Все ощущение — как будто они оба знали, что их притяжение слишком сильное, чтобы сразу бросаться в его водоворот.

Даниил посмотрел на нее, и в его взгляде было что-то теплое, но едва сдержанное. Он наклонился чуть ближе и сказал:

— Куда поедем?

Саша не сразу ответила. Мысли бегали, мешая ей собрать их в одну цельную картину. Даниил? Его дом? Нет, что-то было в этом слишком обыденным, пусть и заманчивым. Она хотела больше — что-то отдаленное, скрытое, возможно, даже недоступное для посторонних взглядов. И тут ей пришла в голову одна мысль. Она смотрела в его глаза и с легкой улыбкой сказала:

— Покажи мне свое любимое место в городе. Тот уголок, куда ты приходишь, чтобы побыть один. Где можно... просто быть.

Он молча кивнул, как будто удивился ее просьбе, но в то же время воспринял ее как нечто естественное. Саша села на пассажирское сиденье, и мужчина закрыл за ней дверь. Машина плавно тронулась в ночной город.

Дорога вела их по пустым улицам, мимо оживленных районов и ярких рекламных щитов. Но чем дальше они уезжали, тем спокойнее становился город, словно они отдалялись от всего, что было привычно. Саша ощущала, как ее сердце немного замедляется, а дыхание становится глубже. Она знала, что уже в следующую минуту они окажутся в месте, где будет только тишина и они.

Проехав еще несколько километров, они свернули на узкую дорогу, ведущую к маленькому районному парку. Саша приподняла брови, удивленная. Здесь было тихо, будто время замедлилось. Они подъехали к небольшой площадке, освещенной только тусклым светом уличных фонарей.

— Это твое место? — спросила Саша, выходя из машины.

Даниил кивнул. Он открыл для нее калитку и повел ее по тропинке, скрытой от посторонних глаз. Вокруг не было никого — только звезды и свет фонарей, что окутывали пространство легким сиянием.

— Здесь я всегда успокаиваюсь, — сказал он, и его голос был низким, почти интимным, как и все вокруг.

Саша почувствовала, как воздух наполнился чем-то невидимым, почти осязаемым. Он был здесь, и его слова казались откровением, но не вызывали привычной тесноты. Напротив — его присутствие внезависимости от физической близости было теплым, безопасным и легким.

— Здесь можно просто... быть, — повторила она свои же слова.

Они остановились у небольшой скамейки, которая выглядела настолько уединенно, как будто была специально создана для таких моментов. Саша огляделась вокруг, пытаясь рассмотреть детали этого места, но все внимание ее уже было приковано к Даниилу.

Он смотрел на нее, и их взгляды встретились. Тишина продолжала царить вокруг, а внутри нарастало напряжение, которое не нуждалось в словах.

Саша остановилась в шаге от скамейки, наблюдая за тем, как Даниил уселся на лавочку. Взгляд его оставался намеренно спокойным, будто он не хотел никуда спешить. Но все же глаза не могли скрыть той напряженной энергии, которая буквально пульсировала вокруг них.

Он слегка наклонился вперед и, с хитрой улыбкой, потянул Сашу к себе рукой, как бы приглашая. Он молчал, но этот молчаливый жест говорил намного больше, чем слова.

— Подойди ко мне, — его голос был низким, тянущим, слишком интимным.

Саша не колебалась. Она шагнула к нему, ощущая легкость шагов, но в то же время внутри нее росло волнение. Ее руки почти сами потянулись к его плечам, и она села на его колени, чувствуя, как его тело откликается на ее близость.

Он не сразу коснулся ее, но взгляд его был полон желания. Саша обвила руками его шею, прижимаясь ближе, и их губы встретились — сначала осторожно, почти несмело, но каждый поцелуй разгорался все сильнее, с каждым новым прикосновением ощущалась нехватка воздуха, и пространство между ними сокращалось.

Саша ощущала тепло его тела под пальцами, как его дыхание смешивалось с ее, как его руки медленно скользили по ее спине, заставляя каждую клеточку ее тела откликаться на его прикосновения. Это было не просто влечение, а нечто более глубокое, что только обостряло момент.

Она прижалась к нему, и его руки мягко обвили ее талию, притягивая ближе, словно на миг прерывая эту хрупкую границу между желанием и реальностью. Поцелуи становились все более страстными, губы искали ее, оставляя следы желания, но так и не позволяя полностью раствориться в этом моменте.

Они оба были в этой паузе, между тем, что было и тем, что могло быть. И в каждом поцелуе, в каждом движении скрывалась искренность и обещание, что все может быть намного сильнее.

Но даже здесь, в этой тишине и уединении, время вдруг пришло. И Саша почувствовала, как этот момент, будто подвешенный в воздухе, достиг своей кульминации, и теперь требовал не больше ни меньше — эффектного финала — как и они оба.

Глава 18. Под давлением

Саша пришла в офис в наконец-то привычное для себя время — рано утром, когда еще никто не успел зайти на работу. За это время ей удавалось несколько минут сосредоточиться на задачах, которые всегда тянули ее внимание, прежде чем начнется суета дня. Но сегодня было другое ощущение — как будто тень на ее путь уже легла, и не только в смысле профессиональном.

Ангелина не угомонилась.