у него не было драгоценностей, бриллиантовых сережек, дорогих часов и шелковых рубашек, — а скорее как мужчина.
Мое непостоянное сердце замерло при виде его.
Я даже полюбила его повязку на глазу.
Он вертел перо между длинными пальцами, а его брови были приподняты в ироничной улыбке.
— Голова в облаках, Геалах?
Подтекст поразил меня до слез. Он позвал меня по имени, не получив ответа, понял, что я не слышу его, и вместо того, чтобы коснуться меня, чтобы предупредить о своем присутствии, он использовал барьер, буфер между нами, чтобы дать понять, что он здесь.
Теперь, когда я об этом подумала, мой муж держался от меня на здоровом расстоянии, если только мы не вели одну из его односторонних дискуссий.
Что-то растаяло внутри меня, и я улыбнулась ему, но он не ответил. Он положил перо обратно в декоративную чашу на серванте.
— У тебя прием у гинеколога через тридцать минут. Одевайся.
Мое настроение испортилось, уступив место металлическому, холодному лезвию страха. Это становилось реальностью. Беременность. Ребенок. Брак. Я замерла, отказываясь сдвинуться с места.
Мама обещала, что сама отвезет меня на прием. Я совсем забыла об этом.
Скорее всего, вытеснила из памяти.
Почему ее здесь не было?
Тирнан пошел на кухню, чтобы взять себе протеиновый коктейль, и вернулся с непроницаемым выражением лица.
— Давай, двигайся. У меня в пять часов встреча в центре.
Я неуверенно огляделась. Не общаться с ним в этот момент было больно. Я хотела спросить о маме.
В миллионный раз прочитав мои мысли, он вздохнул.
— Твоя мама попросила меня отвезти тебя. Сказала, что плохо себя чувствует.
Я скрестила руки на груди. Я ждала, будет ли он меня трогать. Будет ли он причинять мне боль. Какая-то испорченная часть меня надеялась, что он будет. Так я смогла бы избавиться от соблазна довериться ему. Мое предательское сердце перестало бы кувыркаться каждый раз, когда он входил в комнату.
— Хорошо. — Он неспешно направился в мою комнату и через мгновение вернулся с моим телефоном. Мои глаза вспыхнули паникой. Он не мог забрать мой телефон. Это было единственное, что держало меня на плаву.
Как он вообще его нашел? Я прятала его под рыхлой доской пола с тех пор, как он застал меня за его использованием.
— У тебя два варианта. Первый: ты доставляешь мне неприятности, и я разбиваю эту штуку на пять кусков. — Его кулак сжал устройство. — Второй: ты одеваешься и в течение часа играешь роль послушной жены, а я связываю свой PayPal с твоим телефоном и позволяю тебе купить всю хрень из твоего маленького списка покупок, который лежит в нижнем ящике твоего комода.
У меня отвисла челюсть. Когда он его увидел? Наверное, во время одного из моих визитов к маме. Он рылся в моей комнате. Я бы расстроилась, если бы не ответила ему тем же. На данный момент я могла бы проводить экскурсии по его спальне.
— Кстати, красивый почерк, — его улыбка стала еще шире. — Очень аккуратный.
Мои щеки покраснели.
Я начала понимать, что мужа не обманешь. Он знал, где я храню свои вещи. О чем я думаю. Что я делаю. Что меня заводит. Знал, что я не умственно отсталая. Что я понимаю все, что он говорит и делает.
И он знал, что его холодность одновременно отталкивала и привлекала меня.
Кроме того, что такое PayPal? Наверное, какой-то вид кредитной карты.
Я облизнула губы, обдумывая его предложение. Почему ему было важно, чтобы я пошла к врачу?
Вновь прочитав мои мысли, он сказал:
— Твоя семья не выполнит свою часть соглашения, если о тебе не позаботятся.
Конечно, ему было все равно. Я не питала никаких иллюзий на этот счет.
...так почему же я почувствовала укол разочарования прямо под грудиной?
— Сними маску, Лила. Я знаю, что ты умеешь читать. Я знаю, что ты сидишь в интернете. Я знаю, что ты умеешь писать, зашивать раны ублюдкам и, вероятно, расщеплять атомы. Ты пойдешь со мной, признаешься ты или нет. Будь умной девочкой и соглашайся на сделку.
Я встала и пошла в свою комнату, где переоделась во что-то отвратительно розовое, чтобы его разозлить. Мы покинули дом с группой охранников, разделившихся на две машины. Мой муж всю дорогу разговаривал по телефону.
Мерседес остановился перед престижным зданием на Манхэттене. Тирнан вышел первым, за ним последовали два его солдата, а затем он жестом пригласил меня следовать за ним. Вторая группа охранников шла за нами.
Мы отделились от охраны, когда вошли в лифт в элегантном вестибюле. К этому моменту меня так тошнило, что я удивилась, что не выблевала все, что было в желудке, на пол. Ладони у меня были влажные, а конечности казались пережаренными макаронами.
Мой живот по-прежнему был плоским, и утреннее недомогание почти полностью прошло, поэтому я позволяла себе большую часть времени притворяться, что не беременна. Теперь кто-то собирался дотронуться до меня. Показать мне ребенка. Ребенка моего насильника. Заставить меня столкнуться с реальностью, которую я игнорировала три месяца.
Мне едва исполнилось восемнадцать. Я даже никогда не целовалась по-настоящему. Поцелуй во время свадебной церемонии не считался. И я ничего не знала о детях.
Когда мы пришли на прием, моя паника переросла в настоящий ужас.
— Доктор Дрисколл, к сожалению, не может принять вас. — Кокетливая секретарша затрепетала накладными ресницами, глядя на моего мужа. Она была похожа на одну из любовниц моих братьев. Длинные волосы, большая грудь и маленький мозг. — Но ее муж, доктор Магуайр, заменит ее и примет вас во второй половине дня.
Мужчина будет меня трогать?
Мужчина будет прикасаться к моим самым интимным местам?
Я нервно обхватила пальцами предплечье Тирнана, впиваясь ногтями в его твердые мышцы.
— Он не подойдет, — спокойно и пренебрежительно сказал Тирнан. — Я специально просил женщину-врача.
Правда?
— Конечно, да, я понимаю, — с улыбкой ответила веселая администраторша, откинув волосы. — И доктор Дрисколл будет принимать вас в дальнейшем. Просто этот конкретный прием...
Она замолчала. Тирнан даже ничего не сказал. Его каменный взгляд дал ей понять, что это не подлежит обсуждению. Каким был его голос? Хриплым, как я себе представляла. Грубым, как и сам этот мужчина.
— Я вижу, вы недовольны, — сказала она.
Тонкая, безюмористичная улыбка.
— А вы умная.
Она сглотнула.
— Позвольте мне проверить, свободен ли доктор Локерби...
— Доктор Локерби
