стуле, как будто у него муравьи в штанах. Он отказывался смотреть на меня.
Мое беспокойство усилилось, когда врач просмотрела анкету, которую мой муж заполнил от моего имени. Я переводила взгляд с нее на него, когда они разговаривали.
— Я так понимаю, миссис Каллаган не разговаривает? — спросила она.
— М-м.
Неужели помощь мне так испортила ему настроение, что он даже говорить не мог?
— Вы будете общаться от ее имени?
— Ага.
Ну, вряд ли, учитывая, что он отказывался даже говорить. Боже мой, неужели прикосновение ко мне было для него настолько отвратительным?
Выражение лица доктора говорило о том, что она была потрясена мыслью о том, что он оплодотворил меня, и она не пыталась это скрыть.
— Вы указали в анкете, что ее последний менструальный цикл закончился шесть недель назад. — Она поднесла кулак ко рту, вероятно, чтобы прочистить горло.
— За восемь дней до нашей свадьбы.
Это было неправдой. Прошло как минимум тринадцать недель. Но мой отец и Тирнан, должно быть, рассчитали сроки так, чтобы они совпали с нашей свадьбой.
Акушерка положила планшет на стойку, сняла очки для чтения и вытерла линзы краем белого халата.
— В таком случае я рекомендую вагинальное УЗИ. Вряд ли мы увидим что-то существенное при абдоминальном УЗИ, и я хотела бы проверить сердцебиение и определить предполагаемую дату родов.
— Ей сделают абдоминальное обследование, — ответил он, не мигая.
— На этом сроке беременности это нежелательно. Кроме того, ей придется терпеть это и на более поздних сроках, когда мы будем проверять раскрытие шейки матки...
— Может, мне пойти и попросить врача, который говорит по-английски? — Тирнан указал большим пальцем на дверь. — Я сказал, что никто, блядь, не будет делать ей вагинальное обследование.
Чувствуя, как мои щеки горят, я положила руку ему на плечо. Он вздрогнул и посмотрел мне в глаза. Я коротко кивнула ему.
Она была права. Рано или поздно мне придется это перенести.
Его челюсть была так напряжена, что я боялась, что он сейчас заскрежещет зубами, и если бы я не знала лучше, я бы подумала, что он так же некомфортно себя чувствует в этой ситуации, как и я.
— Хорошо, — пробормотал он, все еще глядя на меня сверху вниз. — Но действуйте исходя из того, что она девственница.
Доктор бросил на него уничтожающий взгляд.
— Вы меня за идиотку принимаете?
— Абсолютно. Например, вы со мной спорите. — Он оттолкнул мою руку. — Я за вами слежу, док.
Тирнан не заботился обо мне. Я должна была постоянно напоминать себе об этом. Но с тех пор, как я зашила ему рану, я, казалось, завоевала его уважение. Между нами было негласное соглашение, что мы будем заботиться друг о друге, по крайней мере, физически.
После еще нескольких вопросов доктор Локерби достала что-то похожее на щипцы для завивки волос и надела на них огромный презерватив. Она обмазала его прозрачным гелем. Ее губы шевелились, но я была слишком взволнована, чтобы следить за ними. Я сильнее сжала колени, подвинувшись на столе для осмотра.
Нет.
Нет. Нет. Нет. Нет. Нет.
— Нам нужно пять минут, — объявил мой муж.
Доктор встала и вышла из комнаты, выглядя не слишком довольной задержкой.
Я бросила на его лицо полный слез взгляд. Мое сердце билось так сильно, что гудело в ушах.
— Ты не обязана это делать.
Я покачала головой. Это нужно было сделать.
— Никто больше не сможет тебя обидеть, Геалах. Запомни это.
Глубоко вздохнув, я протянула к нему открытую ладонь. Он колебался, прежде чем переплести наши пальцы и крепко сжать мою руку. Его кожа была грубой, шероховатой и горячей. Не отрывая от меня взгляда, он открыл рот, чтобы позвать врача обратно.
Доктор Локерби вернулась. Я позволила ей поместить мои ноги в стремена и уткнулась лицом в шею Тирнана. Он так хорошо пахнул, что я почувствовала головокружение и опьянение. Устройство доктора коснулось моего входа, холодное и чуждое, и я сглотнула икоту, решив не плакать.
Прибор медленно скользнул внутрь меня, проникая в мою чувствительную плоть. Он встретил сопротивление. Мои мышцы сжались вокруг него, отталкивая его, отказываясь сдаваться.
Это было так больно, что я перестала дышать.
Через несколько секунд Тирнан оттолкнул меня от своей шеи, ущипнул меня за подбородок пальцами и посмотрел мне в глаза.
— Эй. Доктор просил тебя постараться расслабиться.
Легче сказать, чем сделать, но я кивнула, отчаянно впиваясь глазами в его лицо.
Я вдохнула, чувствуя себя полной, растянутой и неудобной. Сжав губы, чтобы сдержать крик, я сосредоточилась на жестких чертах лица мужа, пытаясь представить, как он делает это со мной своим пенисом. Судя по тому, что я мельком увидела в ту ночь, когда он был с Бекки, его член был размером с фен Dyson Airwrap.
— Расслабь мышцы, Лила. — Его большой палец погладил мою щеку. Мягко, мягко, мягко.
Для меня.
Мои мышцы расслабились сами собой, принимая устройство. Доктор Локерби ввел еще несколько сантиметров.
Он удерживал мой взгляд, и когда я вспомнила, что он всегда, казалось, читает мои мысли, я покраснела от макушки до пальцев ног, потому что представила его там вместо устройства.
И... мне это не было противно. Совсем нет.
Тирнан погладил большим пальцем мои щеки, а другой рукой пригладил волосы на лбу.
— Вот так. Молодец, девочка, — суетился он. — Я знал, что ты сможешь. Ты так хорошо справляешься. Я горжусь тобой.
За две минуты он сказал мне больше слов, чем за все время нашего брака. И я наслаждалась ими, как цветок солнцем. Что-то за моей грудиной затрепетало. Смесь желания, тепла и гордости. Я сглотнула небольшой стон удовольствия.
Мое тело сжималось вокруг устройства, но уже не потому, что не хотело его там.
Я заметила, что доктор повернулась на своем круглом стуле к маленькому экрану, и с неохотой оторвала взгляд от Тирнана, чтобы посмотреть, что она говорит.
— Что ж, мистер и миссис Каллаган, сердцебиение есть, и оно здоровое. — Она указала на белую точку на экране, которая то появлялась, то исчезала.
Пульс. У моего ребенка есть пульс.
Это открытие было одновременно и неудивительным, и потрясающим. Моя тайна, моя ноша, мой позор. Мои глаза пристально следили за маленькой белой точкой.
Бум. Бум. Бум. Бум. Бум.
Его маленькое сердце билось, как кролик, зажатый между клыками. Загнанное в угол и вынужденное
