— женщина?
— Хм, да. Ее зовут Мередит.
— Сделайте это, пока я помогу своей жене устроиться в кабинете. Помните — если ей неудобно, мне тоже неудобно. А если мне неудобно... — Он замолчал, небрежно прислонившись плечом к стене и обнажив пистолет в кобуре под своим сшитым на заказ пальто. — Всем станет очень неудобно.
Мы прижались к стене коридора и проскользнули в комнату номер семь. На краю осмотрового стола лежала поблекшая синяя больничная рубашка, аккуратно сложенная в квадрат.
Я повернулась к Тирнану, чтобы сказать ему, чтобы он отвернулся, и заметила, как дверь закрылась. Он ушел, а запах дорогой кожи и мускуса витал в воздухе, как припухший пульс поцелуя.
Это был первый раз, когда я осталась одна в новом месте после нападения.
Он вернется?
Мне придется одной встретиться с врачом?
Мое беспокойство взяло верх. Я взяла телефон и написала маме. Это был первый раз, когда я завязала с ней разговор с тех пор, как она вернулась из Чикаго.
Лила: Почему ты не пришла на мой прием к гинекологу?
Кьяра: Прости, дорогая. У меня ужасная головная боль. Это не должно быть слишком страшно. Просто делай, что скажет доктор.
Чушь. Она знала, как это меня волнует. Знала, как произошла эта беременность.
Дрожа, я потянулась к молнии на спине платья. Мне понадобилось три попытки, чтобы расстегнуть ее. Я взяла больничную рубашку и осмотрела ее. В ней не хватало части. Спереди или сзади, я не могла понять. Но одна сторона была сделана исключительно из веревок.
Какая сторона была правильной?
Слезы собрались на моих нижних веках. Поскольку они собирались осмотреть мой живот, я догадалась, что мне нужно надеть халат с открытой передней частью. Я быстро завязала завязки под грудью и вокруг живота. Какой глупый дизайн для больничного халата! В чем вообще был смысл?
Я легла на осмотровый стол и с досадой поняла, что по обеим сторонам от него были стремена. Я крепко сжала бедра. Я не хотела, чтобы меня трогали. Чтобы меня видели. Чтобы меня тыкали, как животное.
Именно отсутствие Тирнана заставило меня понять, что я доверяю ему больше, чем готова признать. Не своим сердцем или счастьем, а своим телом. Это было больше, чем я могла сказать о любом мужчине, кроме своих братьев.
Дверь открылась, и Тирнан вошел обратно. Я быстро прикрыла грудь рукой и прижала ладонь к паху, чтобы скрыть себя. Несмотря на мое унижение, я была рада, что он вернулся. Он закрыл дверь и повернулся ко мне, его взгляд остановился на моей обнаженной коже.
Лед в его зрачках исчез, сменившись чем-то другим. Горячим и неотложным. Впервые он выглядел... обеспокоенным. Чем-то. Кем-то.
— Что это? — Его губы шевелились, а челюсть была сжата. Его взгляд был прикован к моему лицу, отказываясь опускаться ниже.
Я бросила на него недоверчивый взгляд, который говорил: «А на что это похоже? Я жду осмотра».
Он сжал губы, и у меня возникло ужасное, ошеломляющее чувство, что он сдерживает смех. Дверь снова приоткрылась, и он повернулся, хлопнув ее.
Что происходило?
В панике я подползла к краю стола, наблюдая, как он одним шагом преодолел расстояние между нами. Его ладони были раскрыты так, что я могла их видеть, подняты в знак сдачи.
— Не буду трогать тебя без разрешения.
Зачем ему вообще нужно было меня трогать?
О, Боже. Халат был надет задом наперед, не так ли? Мое лицо покраснело до кончиков ушей.
— Помочь? — предложил он.
Я кивнула. Уши у меня горели.
— Мне придется к тебе прикоснуться.
Сердце почти выскочило из груди. Я кивнула подбородком.
Он схватил меня за талию и опустил на пол с такой нежностью, что я даже засомневалась, трогал ли он меня вообще.
Стыд закружился в моем животе. Я была унижена и оскорблена.
— Закрой глаза, если тебе слишком тяжело.
Он потянулся к завязанным шнуркам на моей груди и развязал их, не прикасаясь к моей коже. Тепло его тела, его мужественность, излучаемая электрическими импульсами, заставили мои соски напрячься. Они встали дыбом, розовые, острые и жаждущие. Такие жаждущие. Мне казалось, что его тело разговаривает с моим на языке, понятном только им. Я боролась с желанием прижаться к нему, прислониться своим телом к его.
Я боялась, что если он коснется меня где-нибудь, я взорвусь. Мне казалось, что я на грани переживания чего-то большого, незнакомого и возбуждающего.
Его выражение лица оставалось нечитаемым, когда он сдвинул рукава с моих плеч.
Мягкое прикосновение воздуха между нами заставило мой живот затрепетать, а соски еще больше затвердеть.
Теперь они касались дорогой ткани его рубашки.
Задыхаясь, я прикрыла их руками. Я уставилась на свои ноги, чтобы скрыть румянец.
Что со мной не так? Почему мое тело так себя ведет?
Мой муж взял меня за подбородок и поднял мою голову, чтобы я могла его видеть.
— Это нормально. — Его шея напряглась, и на ней проступили вены, которых я раньше не замечала. — Твои соски через секунду опустятся.
Я стояла перед ним совершенно обнаженная. Воздух гудел и шипел от энергии, которая связывала нас, обвязывая невидимыми веревками.
Я не знала, что со мной происходит, потому что вдруг я захотела, чтобы он обнял меня. Поцеловал меня. Показал мне, как заказывать вещи через Интернет. Повел меня посмотреть закат.
Казалось, что причин, по которым я должна раскрыть свой секрет Тирнану, становилось все больше, а причин, по которым я должна продолжать скрываться, — совсем не было.
А если он захочет заняться со мной сексом? Может, это будет не так уж и ужасно. Если бы секс действительно был ужасен, разве человечество не вымерло бы? Это казалось противоречащим основам цивилизации.
Тирнан перевернул халат на другую сторону и прикрыл мою грудь и живот. Он развернул меня и крепко завязал завязки на спине. Замер. Сделал один глубокий, огромный вдох, который я почувствовала в своих легких, как будто он собирал в себе весь свой самоконтроль, который только был в его теле.
Потом я почувствовала, как он отошел.
Я поспешила обратно к осмотровому столу, а он открыл дверь и жестом пригласил врача войти. Это была женщина. У нее были короткие седые волосы, толстые очки и строгое лицо. Она спросила меня, согласна ли я, чтобы мой муж присутствовал во время осмотра.
Я кивнула.
Тирнан сел рядом со мной, поправляя брюки. Он все время скрещивал ноги и менял позу на
