в цех, задавая по ходу механикам краткие, цепкие, попадающие в суть процесса вопросы. Он тыкал пальцем в швы сварки, в самодельные кронштейны, в доработанную систему впуска. Иногда останавливался, чтобы внимательнее рассмотреть. Часто удивленно выгибал бровь, изредка присвистывал то ли насмехаясь, то ли выражая восхищение. Он не хвалил, но констатировал: «Здесь перемудрили», «А это — годно». Мужики, сперва настороженные, постепенно разговорились, видя, что гость не просто мажор, а человек разбирающийся и толковый.
Дмитрий наблюдал. Сопровождая Спартака молчаливой тенью, Фаркас чувствовал, как постепенно атмосфера меняется с враждебной на уважительную. В прямолинейных фразах и грубых замечаниях Татляна на первом месте стояли не деньги, но компетенция и профессионализм. Тот, кто мог купить их всех вместе с землей и оборудованием с потрохами, неожиданно вел разговор не с позиции власти и бабла. Одно это стоило дороже предложения мэрии.
В конце концов, Серега, подперев бока, спросил прямо:
— Ну что, будете сносить или как? А то мы тут как на вулкане. Ребята спать не могут.
Спартак, вытерев руки о предложенную ветошь, выдержал задумчивую паузу и повернулся к Дмитрию.
— Ладно. С вами все понятно. Вот мое предложение: делаем автомузей-мастерскую. «Легенды СССР», «Мото-ретро» — подключу рекламщиков, придумаем название, чтобы качало. Кое-где сохраним антураж, — Татлян кивнул на гирлянды из старых поршней и самодельную вывеску. — Такие фишки отлично заходят и смотрятся эффектно. Папики, их сынки и губастые соски кипятком ссут от подобной херни. Остальное переделаем цивильно, оставим пару контейнеров для любителей жести, как часть экспозиции — типа «было-стало— Спартак молодец».
Сергей скривился от откровенного самолюбования гостя, но Дмитрий остановил друга, предупреждающе качнув головой. Не обращая внимания не реакцию собравшихся, Спартак продолжил оглашение условий.
— Вот мое предложение: не выкуп и не снос, но инвестиции. Вы все остаетесь. Ты -главным инженером, — кивок в сторону Сергея.
— Ты — управляющим, — указательный палец ткнул Дмитрия в грудь. — Переделаем цеха — с нормальной крышей, отоплением, сайтом, охраной. Закупим оборудование. Распиарим так, что арабы на золотых жоповозках в очередь выстроятся. Ваши тачки оставим как раритеты плюс выставим часть моих. Подтяну кое-кого из рейсеров. Организуем экскурсии, фестивали, точку притяжения не для районной шпаны, а для фанатов со всей России. Не для всех подряд, а для избранных, тех, кто в теме.
Татлян облизал губы, как хищник, уже откусивший самый лакомый кусок.
— Ваша «Станция» — хребет проекта. Я — деньги, связи, крыша и пятьдесят один процент в новом предприятии.
В мастерской повисла оглушительная тишина. Ребята переводили взгляды с Татляна на Дмитрия. Серега стоял, откровенно раззявив рот, как выброшенная на берег рыба. Это было не то, чего все ждали. Татлян не угрожал, не шантажировал и даже не то, чтобы покупал. Жестко и прямо олигарх предлагал будущее. Да, не свободное и бунтарское, но позволяющее сохранить предприятие и рабочие места. Лучшего варианта они не найдут — Дмитрий это понимал прекрасно. Партнерство со Спартаком грозило поглощением «Станции», потерей уникального духа братства, но в то же время это было спасение, хоть и путем ампутации очень важных частей.
— Мы должны посоветоваться, — Фаркас смотрел в открытые лица приятелей и пока не видел в них единого решения.
— Конечно, — Татлян стряхнул невидимую пылинку с рукава. — Поиграйтесь в демократию денек. Затянете, и Митрофанов успеет подписать бумагу о сносе. Не то время, парни, чтобы сиськи мять. Романтика кончилась. Настала эра монетизации.
Спартак первым протянул руку, пожимая по очереди грубые и грязные ладони механиков. Забинтованные пальцы Фаркаса хрустнули в крепкой хватке опытного дельца:
— И еще одно, Митрий Юрич. За свое надо бороться, не только если это земля, дело или люди. — Его взгляд стал пристальным, пронизывающим насквозь до сокровенных желаний. — За женщину тоже, особенно за такую женщину. Не стыдно проиграть, стыдно не выйти на бой и всю жизнь чувствовать себя дерьмом, отдавшим победу слабаку. Ты — мужик, ну так и будь мужиком.
Седой волк уехал, оставив за собой облако пыли и тишину, взорвавшуюся гомоном голосов, обсуждающих произошедшее. Фаркас стоял в стороне, все еще ощущая сбитыми костяшками боль от руки Татляна и холодную ясность в душе от попавших в цель слов. Парни наперебой, перекрикивая друг друга, спорили о судьбе «Станции», а пальцы Дмитрия уже набирали сообщение Аленке, назначая дату и место встречи.
Сегодняшний вечер. Букинистическое антикафе «Кабинет» — нейтральная территория, вне стен ее стерильного кабинета и подальше от грубой, пропахшей тестостероном и бензином «Станции». Не так просто, как шаверма в подворотне, и не настолько пафосно, как все, к чему принцесса привыкла. А еще достаточно необычно, чтобы подойти не только для деловых переговоров, но и… почти свидания.
8 дней до свадьбы. Алена и Дмитрий
Протертые ковры поглощали звук каблуков. Воздух пах бумажной пылью, воском, кофе и чем-то неуловимым, отдающим стариной. Столики посетителей прятались среди высоких книжных стеллажей, создавая атмосферу интимного единения. Алена шла следом за высоким, облаченным в старинный сюртук мужчиной, словно сошедшим со страниц романов Диккенса или Шарлотты Бронте. Девушка и не знала, что в Петербурге есть такие места, существующие одновременно в прошлом и настоящем.
«Надо сводить сюда Анюту», — неожиданная мысль о младшей сестре вызвала улыбку. Художественной натуре определенно такое должно понравиться. Она и впишется сюда значительно лучше в своих вечных джинсах, толстовках и ярких шарфах. А вот деловой костюм смотрелся диковато среди всех этих книг и читателей. Повинуясь внутреннему желанию, Орлова расстегнула пиджак и верхнюю пуговицу на блузе — стало не то чтобы свободнее, но как-то органичнее.
Дмитрий ждал за узкой дубовой дверью в глубине зала. Мягкий свет от лампы под зеленым абажуром на столе, где рядом со стопкой книг на металлическом подносе стоял фарфоровый кофейник, две чашки и вазочка с засахаренными орехами.
Мужчина улыбнулся, приветливо кивая. Девушка ответила, благосклонно склонив голову, точно старинная чопорность места диктовала жесты и поведение. Орлова хотела перейти сразу к делу, приступить к обсуждению предложения Татляна, которое уже знала в общих чертах, но вдруг замерла, точно сердце в груди пропустило удар. Во все глаза Алена смотрела на форзацы выбранных Дмитрием изданий: потрепанный томик Брэдбери «Вино из одуванчиков» лежал самым верхним прямо на сборнике Пастернака, а под ними «Сто лет одиночества» Маркеса и «Мечтают ли андроиды об электроовцах?» Дика.
Фаркас позвал ее обсудить договоренности с Татляном, но это был лишь предлог. Книги на столе не просто
