— покушаться на жизнь и здоровье. Пусть скажет спасибо, что к претензиям Татляна пока не добавился мой иск о преследовании и угрозе репутации.
— Лен, ты что такое говоришь… — шок Миланы звучал неподдельно. Но Орловой не хотелось вдаваться в подробности.
— Передай Вике мой совет. Это единственное, что я могу для нее сделать.
Алена положила трубку, не дожидаясь расспросов. Руки не дрожали. Сердце билось ровно, а внутри царила пустота и уверенность в собственной правоте. Организовав нападение на Дмитрия, «лучшая подруга» перешла черту. И получила по заслугам от того, кто был явно не по зубам рядовой охотнице за богатыми членами.
Хозяйка юридического бюро «Орлова и партнеры» откинулась на спинку кресла, пытаясь в тишине кабинета выстроить мысли в четкую, логическую цепочку.
Жалости к Вике не было — только клинически четкое понимание самоуничтожения на почве зависти и глупости мотылька, летящего на огонь больших денег. Мухина пожинала закономерные последствия совершенных действий, простить которые, означало подписать себе приговор, показать слабость и дать врагу лишний козырь. Простить можно обиду, но никак не покушение на жизнь человека. Дмитрий мог бы сейчас лежать в больнице, или того хуже. Вика получила по заслугам. Это был естественный отбор в мире, где у каждого поступка есть цена.
Изощренный подход к мести Спартака Ваганович вызвал у Алены профессиональное уважение. Признаваясь честно, она ожидала скорее физического наказания провинившейся любовницы, но не финансовой кабалы. Татлян не стал ломать кости и устраивать показательные порки в стиле старой братвы. Он поступил как истинный хозяин жизни — юридически безупречно и экономически уничтожающе. Он не просто выгнал Вику — он поставил ее на колени, превратив в вечную должницу, и отнял главное оружие — доступ к роскоши. Точно. Расчетливо. И значительно унизительнее фингала под глазом.
А еще оставался Дмитрий, мысль о котором порождала хаос в душе. Ураган, ворвавшийся в распланированную спокойную жизнь. Противоположность всему, что еще недавно Орлова почитала за благо. Артем дарил орхидеи и плюшевых мишек. Дмитрий звонил, когда она была в отчаянии, чтобы защитить. Митрофанов играл в любовь в соцсетях. Фаркас молча качал на ржавых качелях, даря неожиданное и неизвестное ранее чувство поддержки и близости, не физической, но душевной. Грубая прямота Татляна дала верные определения. Один был мужчиной, решающим проблемы, а другой — малым дитем, их постоянно создающим.
С Дмитрием никогда бы не получилось заключить сделку на семь дней. С такими только падают в омут, отдаваясь на волю чувств и не особо задумываясь о последствиях. Для Алены это было дико и в новинку. Она стояла на распутье. Одна дорога вела назад — в золотую клетку с Артемом, к миру, где все решают деньги, связи и показушные жесты. Другая — в неизвестность, к байкеру с разбитыми костяшками пальцев и его «Станции», в мир чести, грубоватой нежности и непредсказуемых последствий.
И впервые за долгие годы безупречно логичный, юридический мозг не мог вычислить, какой путь верный. А глупое женское сердце, которое Орлова никогда не брала в расчет, выбирало свое направление — иррациональное и будоражащее до мурашек.
8 дней до свадьбы. Дмитрий
Представительский седан Спартака Татляна выглядел на территории «Станции» как космический корабль, приземлившийся на скотный двор. Пыль, разлитое масло, полуразобранные мотоциклы — все это контрастировало с лакированным блеском черного авто лимитированной серии, доступной простым смертным только в виде картинок на пинтересте.
Дмитрий встретил гостя один. Фаркас нарочно напялил старые, изрядно потертые кожаные штаны и прожженную в некоторых местах сваркой застиранную футболку с эмблемой клуба. Излучаемая Татляном сила провоцировала принять вызов и бросить ответный. Наверно, именно так на природном уровне молодой самец ощущает потребность состязания с вожаком.
Гостеприимство — не более чем маска, когда речь идет о встрече с вынужденным союзником, в чьей власти раздавить тебя как букашку. Потому Фаркас не скалился и не лебезил, ожидая, пока из припаркованного авто не выйдет коренастая фигура Татляна и, неторопливо оглядевшись, не сделает пары шагов в его сторону.
Пока это была их земля, еще независимый оплот свободы и братства.
Пусть Татлян видит все как есть, — думал Дмитрий, не спеша навстречу бизнесмену.
Спартак тоже не бежал с приветственными объятьями. Взгляд, привыкший оценивать стоимость, скользил по ржавым контейнерам, замызганному асфальту, засаленным комбинезонам механиков, старающихся делать вид, что они не пялятся на визитера и заняты очень важным делом.
— Ну и залупа, — констатировал без обиняков вместо приветствия. — И ты за это бьешься? Здесь проще все сровнять с землей, чем обратить в цивилизацию.
— Для выбравших простой путь награды не заготовлены, — парировал Дмитрий. — Я бьюсь не за землю, а за то и тех, кто на ней.
В этот момент из-под «Запора» выкатился растрепанный, чумазый, как измазанный дегтем черт Серега.
— Димас, а где у нас… — он замолк, увидев Татляна, и присвистнул.
— Опа! Здравия желаю, товарищ большой начальник! Колесо поблизости прокололи или навигатор сбился и завел в наше скромное заведение?
Фаркас не успел заткнуть приятеля, но Татлян, к удивлению Дмитрия, хмыкнул вполне дружелюбно, разглядываю Серегу с интересом, оценивающим не наглость, но бойцовские качества.
— Навигатор в порядке, — усмехнулся Спартак. — А вот на кой ляд ты эту приблуду к ржавому тазу приделываешь — непонятно.
Бизнесмен кивнул на поршень от двигателя, который механик, видимо, искал.
— А, это? — Серега поднял деталь, любовно протерев ветошью. — От «Волги» ГАЗ-24, семьдесят шестой год. Раритет. Переделываем «Жопик»*(одно из слэнговых названий «Запорожца») в гоночный болид. Есть тут чувачок один — любитель эпатажных выходок, помешанный на скорости. Хочет всех на трассе порвать, выехав на ушастом «запоре».
Татлян, хмыкнув еще громче, подошел ближе, взял поршень, повертел в руках. Резкие движения мужчины сгладились неожиданной уважительной мягкостью, точно к нему попал хрупкий, требующий осторожного обращения, артефакт.
— Баланс нарушен. Вес неправильный, — выдал вердикт мужчина, покачивая деталь на ладони. — Схалтурили в семьдесят шестом, что вряд ли. Похоже, кто-то криворукий позднее приложился. Видишь шов? На высоких оборотах мотор будет трясти, как нарколыгу в ломке.
Серега оторопело замолчал, смерив гостя новым, уже не насмешливым, а заинтересованным взглядом.
— В движках шаришь, барин?
— В молодости довелось, — Спартак бросил поршень обратно в руки механику. — Шоферил в дальнобое на «Вольво» тягаче. По трассе М10 рейсы гонял. Пока не понял, что заниматься перевозками и крутить баранку — мягко говоря, разный профит.
Татлян пошел дальше
