снова нахмурился и поморщился, будто лимон разжевал. — А этот старый хрен, между прочим, женатый! Да ещё с детьми. Не пойму я, чего вам надо, женщины!
— Доверие, Алёхин. Как ты до сих пор не въехал. Подозрения и, тем более, слежка, убивает чувства. Невозможно любить человека, который держит тебя за куртизанку.
— Вот так просто? — вытаращился на меня бывший. — Доверять, и всё?
— Как бы ни так, — с сомнением покачал головой Тимофей, — я доверял, и к чему это привело?
— Вот! — Максим торжествующе ткнул в меня указательным пальцем. — Доверяй, но проверяй!
Я покачала головой:
— Некого тебе будет проверять, Алёхин, если не избавишься от вечной подозрительности. — Я взяла Тимофея под руку, намекая, что нам пора ехать, и сказала, — У тебя другой случай. Кроме твоего доверия женщине требуется уверенность в собственном будущем. Никому не понравится годами чувствовать себя случайным или запасным вариантом.
— Всё понял! — крикнул нам в спину Максим. — Пойду прощение вымаливать.
— Рискни, — тихонько хихикнула я, — будем надеяться, что у капитана Морозовой ещё остались кредиты наивной веры, что взрослого человека можно исправить.
— Строга ты с ним, — улыбнулся мне Саврасов, распахнул дверцу автомобиля и поддержал меня, пока я усаживалась. — Строга.
— Это ещё мягонько, — покачала головой я. Ведь у меня все кредиты касательно бывшего давно вышли.
Тимофей обошёл машину, сел рядом со мной и попросил водителя трогать.
Спокойный, можно сказать, равнодушный дядечка лет шестидесяти, одетый в форму элитной службы такси, вежливо поздоровался со мной и завёл двигатель. В салоне приятно и едва уловимо пахло сиренью. Настроение моё снова стало подниматься. Смотреть прекрасный балет, слушать удивительную музыку в компании с красивым, надёжным и симпатизирующим мне человеком, что может быть приятнее?
* * *
От посещения театра у меня осталось устойчивое впечатление, что я побывала в сказке. Даже покинув здание и выйдя на площадь, я сохраняла в себе восторг, будто до сих пор в ушах звучала прекрасная музыка. Мы с Тимом шли молча, я была благодарна ему за это. Желания что-то обсуждать, тем более, критиковать или оценивать, не было ни у него, ни у меня. Я чувствовала, что мы с шефом на одной волне. Поэтому, когда спутник резко остановился, удивлённо посмотрела на него. Он же устремил взгляд на приближавшуюся к нам пару и крепко прижал к себе мою руку, покоившуюся у него на предплечье.
Я хотела поинтересоваться, что случилось, но Тимофей опередил меня, прошептав:
— Мама?
К нам уверенно направлялась немолодая пара. Старшего Саврасова я узнала не сразу. Всё-таки фотографии, висевшие у нас в офисе на стенде по истории фирмы, были сделаны лет двадцать назад. Супругу владельца и основателя «Деловых переводов» я вообще видела впервые. Это была статная элегантно одетая женщина с красивой укладкой платиновых, наверняка подкрашенных, волос, скромным, но заметным макияжем и приветливой улыбкой на губах.
— Сынок, — обратилась она к Тимофею, глядя при этом на меня, — пожалуйста, представь нас твоей милой спутнице.
— Мама, папа, — сухо, почти формально, начал Тим, после чего голос его немного потеплел: — это Альбина. — Теперь Саврасов младший обращался ко мне, и я почувствовала оптимизм, словно мужчина успел принять ситуацию, и она стала веселить его: — Аля, это мои беспокойные родители. Мама — Татьяна Викторовна, а с отцом, ты заочно знакома, полагаю.
— Да, конечно, — ответила я, стараясь улыбнуться, — Андрей Павлович, Татьяна Викторовна, очень приятно.
— Палыч, — игриво обратилась к мужу Татьяна Викторовна, — вы с Тимошей обсудите ваши дела, а я пока посекретничаю с девочкой. — Ты же не возражаешь, Аля? — Она отпустила локоть супруга и потянулась ко мне, приглашая отойти в сторонку.
Ничего не оставалось, как отцепиться от босса. Мы с его мамой немного прошлись и остановились около неработающего фонтана. Люди, всё ещё выходившие из театра, ручейками растекались одни в сторону той или другой станции метро, другие к небольшой платной парковке у Малого. Я в глубине души позавидовала им. Не могу сказать, что встреча с четой Саврасовых была неприятна, но я терялась в догадках о том, с какой целью нас поймали.
— Не волнуйся, — пожала мою руку женщина, — я всего лишь хочу поблагодарить тебя от всего сердца.
— За что? — искренне удивилась я.
— Ты помогла Тиму избавиться от этой змеищи! Я говорю про Алику. Услышав, что эта стерва навсегда умотала в Китай, я словно девчонка танцевала по квартире и пела, честное слово.
— Ну, знаете ли, — передёрнула я плечами, не желая присваивать чужие заслуги. — Тимофей Андреевич дал Юрской отворот без чьей-либо помощи.
— Ты думаешь, она бы так просто сдалась? — Татьяна Викторовна изогнула красиво оформленную бровь. — За годы их ужасной связи Тимофей раз пять пытался прекратить отношения. Это только те случаи, о которых мне известно. Нахалка липла к нему, как примагниченная. В этот раз было бы то же самое. Иногда мне кажется, что мужики думают не тем органом, каким следовало бы.
Я хихикнула и покачала головой: разве можно так характеризовать собственного сына. На что женщина махнула рукой, давая понять, что пойманный в сети Юрской Тимофей, заслуживает куда более резких слов.
— И всё же, я тут совершенно ни при чём. Если уж кого благодарить, так влюблённого в русскую красавицу товарища Гао Вэй.
— Э-э-э нет, — покачала головой Саврасова, — она бы ещё пять лет мариновала китайца. Сбежала вовсе не из желания выйти за восторженного поклонника, просто не хотела садиться в тюрьму. Именно к этому ты, Аля, насколько я успела разобраться, имеешь прямое отношение.
— К тому, что Юрская пыталась меня убить? Сомнительная заслуга, честно говоря.
— Очень рада, что всё обошлось, — улыбаясь, тронула моё плечо Татьяна Викторовна. — И всё же ты ошибаешься, девочка. Если б не твоя экспертиза, никто и никогда не смог выдрать у этой змеи ядовитые зубы.
— Ах, вот вы о чём. — Дошёл, наконец, до меня смысл высказываемых Саврасовой утверждений.
— Именно! Мы очень благодарны тебе, Альбина! Даже не представляешь, как.
— Представляю. Тимофей Андреевич говорил.
— Он говорил о себе. А я? А его отец? Мы столько времени надеялись, что сын избавится от этой затянувшейся связи, найдёт хорошую жену, а нам добрую невестку, подарит внуков... Ему сорок, Аля!
— Я в курсе.
— Да? — растерялась женщина. — Я считала, что сын выглядит моложе... А тебе сколько? Двадцать пять? — Увидев, что я качаю головой, сделала удивлённое лицо: — Неужели тридцать?
Я не стала отвечать, хмыкнула и пояснила свою осведомлённость:
— Мы делим кабинет с начальницей отдела кадров. Владею информацией. Но вы правы. — Я посмотрела на Тима. — Сорок ему не дашь.
С минуту мы наблюдали
