не тётя Аля дежурит. Протиснувшись между прутьями забора, вхожу на территорию. Осматриваюсь. В сторожке нет света. Значит, наш грозный дядя Ваня спит. Хорошо. Ему-то на жалость давить бесполезно. Выгонит. Он ко мне никогда симпатией не пылал, с чего сейчас-то она проснётся?
Из темноты на меня выскакивает Жучка. Испугавшись, хватаюсь за сердце, выронив кота. Псина подбегает ко мне, радостно виляя хвостом. Тычется носом в недовольного Тима. Благо у нас с ней отличные отношения, я её часто подкармливала объедками с кухни. Хоть и заставляли все выбросить, я старалась для неё самое съедобное оставить. Она ведь, как я, никому особо не нужна. Почему-то местные решили, что её работа, которую она прилежно выполняет, не стоит даже миски еды. Надеюсь, её не выгонят новые хозяева. Жалко.
Погладив собачонку, решаю, что делать дальше. В само здание мне ходу нет. Там всё наглухо заперто, а вот где лежит ключ от маленькой пристройки на заднем дворе, я знаю. Там тепло, топят, чтобы не испортилось всё, что хранится. Старая мебель, кое-какая техника и садовый инвентарь. Всё жалко. В сырости погибнет. Там вроде матрасы есть и койки.
Отыскав ключ чуть ли не взвизгиваю от счастья. Отперев заржавевший замок, вхожу и тихо прикрываю дверь. В нос ударяет тяжёлый запах пыли и старых вещей. Ничего. Я не привередливая, главное тепло и безопасно.
Отыскав в углу стопку ватных, побитых временем матрасов и такое же одеяло, расстилаю прямо на полу и падаю без сил. Тим сворачивается калачиком прямо рядом со мной. Под его размеренное мурчание сразу же отключаюсь.
Глава 3
Просыпаюсь от непонятного шума и, открыв глаза, тут же прищуриваюсь от яркого света. Кот в панике мечется возле меня, фыркает, шипит, выпустив когти. Подскакиваю словно ошпаренная, усевшись на пятую точку, задираю голову вверх и тут же испуганно вжимаю её в плечи.
— Проснулась?! — низкий знакомый голос.
Прямо передо мной стоит он, тот самый бандит с дороги, которого я вчера направила в сторону санатория.
— Кто такая? Что тут забыла? — басит он, сложив руки на груди, чёрные брови грозно сходятся у переносицы. — Отвечай, пока не сдал тебя, куда следует, — достаёт из кармана телефон и трясёт им в воздухе.
— Дак это ж Лизка наша, — выглянув из-за его спины, сообщает сторож и, занеся руку за голову, чешет затылок. — Дочка местных алкашей. Она тут в санатории на подхвате работает. Моет, убирает. Толковая девка.
Прижимаюсь к стене, поправляя взъерошенные со сна волосы. Кот всё ещё шипит, но уже не так громко. Схватив его, прижимаю к себе. А то, не дай бог, и ему достанется.
— Ты чего тут, из дома попёрли? — спрашивает дядя Ваня.
Упрямо молчу, не сводя глаз с незнакомца.
— Толковая, говоришь? — хмыкает он. — Эй зверёк, есть хочешь? — вскинув бровь, спрашивает мужчина и выдаёт улыбку, больше напоминающую оскал.
Поёжившись, все же решаю кивнуть.
— Идём, — произносит он, складывая руки на широченной груди.
Поднявшись, отряхиваю мятую одежду.
— Сначала умойся и переоденься, — очередной брезгливый взгляд в мою сторону.
— Мне не во что, — сиплю я хриплым со сна голосам.
— Есть тут для неё одежда? — обращается к сторожу.
— Это надо Альку спросить. Она этим заведует. Она как раз скоро должна подойти, — отвечает услужливый старик.
— Направь её ко мне сразу, как явится. У меня к ней есть вопросы. Пока свободен, — его властный приказной тон заставляет старика мигом испариться. — А ты за мной… красавица, — и опять та самая усмешка и придирчивый странный взгляд.
Мужчина отворачивается, а я краснею, как помидор. Вот и познакомилась с новым начальством. Теперь вовек не отмыться. Лизка — дочка местных алкашей. Всхлипнув, шмыгаю носом. Подбородок начинает медленно дрожать. И самое обидное, я ведь ни в чём не виновата. Душу истерику на корню. Этому человеку совершенно не интересны чьи-то слёзы. Тем более малознакомой девчонки. Сразу видно, он птица высокого полета, а я так, грязь под его дорогими ботинками. Не проймёшь такого слезами.
— Меня зовут Максим Сергеевич Волков, — вещает мужчина, более не смотря в мою сторону. — Я так понимаю, тебе некуда идти?
— Да, — отвечаю, кашлянув в кулак. — Некуда.
— Подробности спрашивать не буду. Не интересно. Восемнадцать есть?
— Да. Недавно исполнилось.
— Мне проблемы ни с законом, ни с твоими родителями не нужны, — недовольно продолжает он.
Смиренно опускаю голову.
— У меня паспорт с собой. Можете убедиться, — трясу пакетом, который прихватила перед побегом.
— Даже документы забрала. Серьёзные намерения у тебя, девочка.
Удостоив меня взглядом, в этот раз просто задумчиво морщит лоб.
— Худая такая и мелкая, и не дашь восемнадцати. Ладно. Поверю на слово. Если нужна работа, можешь остаться тут. Комнату тебе выберем позже. Я ещё не освоился. Не знаю где тут что. Работы будет много. Ленивых не терплю. Учти. Сразу на улицу вылетишь.
— Я учусь. Но по вечерам и на выходных готова трудиться допоздна. Только… не выгоняйте, — выдаю пискляво и стыдливо отвожу глаза.
— А этот? — кивает в сторону кота.
— Он мышей ловить может. И… он со мной! — стараюсь быть смелой, но получается жалко.
Робею, краснею. Голос дрожит, не могу найти применение рукам. Постоянно прячу взгляд. Страшно выдвигать какие-то условия в моём положении. Если только просить и то не поднимая головы. Ну не смогу я без своего кота, не предам его, не брошу. Как же я буду в тепле и сытости, когда он на улице, непонятно где? Лучше с ним, в сарае.
— Хорошо, — опустив взгляд на Тима, мужчина странно улыбается, и я выдыхаю, не скрывая облегчения. — Пусть ловит мышей. Но по зданию не шатается. Иначе увезу за посёлок и выброшу.
— Он вернётся. Тим умный и все окрестности знает. Да и поймать вы его вряд ли сможете, — гордо выдаю я, подняв на Волкова взгляд.
— Хм… — мужчина удивлённо вскидывает брови. — Ведите себя тихо, чтобы я вас не видел и не слышал. Понятно?
— Да, Максим Сергеевич, — отворачиваюсь, не выдержав зрительного контакта.
— Сейчас придёт… как её там, управляющая. И решим, что с тобой делать. Завтрак в столовой.
— У меня нет денег заплатить за еду, — отрицательно качаю головой.
— Не надо денег, ешь, что хочешь. Отработаешь! — важно заявляет он и шагает дальше.
Согласно киваю ему в спину, еле сдерживая улыбку. Неужели повезло в коем-то веке? Внутри просыпается тихая радость. Жить здесь — предел моих мечтаний. Главное, чтобы отчим не прознал и не притащился сюда. Иначе всё пропало. Устроит скандал, и меня отсюда поганой метлой погонят. Нервно заламываю пальцы.
Мужчина неожиданно останавливается
