Между "да" и "может быть". Искушение на девичнике - Екатерина Крутова

— Ну что, принцесса, — Фаркас сам удивился своей наглости. — Я отработал свое. Теперь твоя очередь.

Он видел, как сжались ее идеально очерченные губы. Видел молнии ярости в глазах. Его рука — теплая, шершавая обхватила ее холодное как лед запястье. Дмитрий чувствовал, как девушка напряглась, готовая вырваться, и сжал сильнее. Не грубо, но так, чтобы стало ясно — сопротивляться бесполезно. И вот тогда началось настоящее шоу странного противостояния. Она отбивалась — он притягивал. Она пыталась сохранить маску — он смеялся в лицо. Она оказалась отличной танцовщицей, тело на автомате отвечало на все движения этого поединка под видом танца. В той сдерживаемой ярости, под соусом из идеальных па чувствовалось в тысячу раз больше страсти и правды, чем во всех поддельных улыбках вокруг.

Когда музыка стихла, Фаркас внезапно понял, что не хочет ее отпускать. Потому что это будет сродни предательству — словно выпустить птицу на волю только для того, чтобы едва она расправит крылья, опять запереть в клетке. Невеста стояла, дыша часто-часто, напряженная, как струна. И тогда мужчина наклонился к девичьему уху, вдохнул легкий, дорогой аромат духов и шепнул:

— Валим отсюда, пока эти цацы меня не раздели.

Не дожидаясь согласия, он снова взял ее за руку и поволок за собой прочь из лимонно-фиолетового ада к служебному выходу, оставляя позади взрыв аплодисментов и ошалевшие лица «подруг».

— Ну что, принцесса, — Дмитрий облокотился об полку, внезапно чувствуя усталость от происходящего спектакля и готовый закончить фарс, если похищенная решит оказать сопротивление. — Я тебя спас. Отблагодаришь?

Девушка расправила плечи, отряхнула платье, хотя на нем не было ни пылинки, и ответила с таким презрительным высокомерием, словно он был нищим попрошайкой, осмелевшим требовать милостыню у венценосной особы.

— Спас? От вечера, который я планировала три месяца? От моих друзей? Или от нормального стриптиза, на который твоя акробатика явно не тянет?

Фаркас искренне расхохотался — ледяная королева была остра на язык и резка в суждениях. Не то чтобы он любил стервозных, но презирал рабскую покорность. А эта особа явно умела кусаться.

— От нормального? — Дмитрий снял очки, позволяя разглядеть свои глаза, надеясь, что она не дура и сама поймет, что угрозы нет, зато есть выбор. — Милая, твой «нормальный» сейчас бы уже тряс голой жопой перед пьяными курицами, которых ты зовешь друзьями. Скажешь, не оценила мой честный выход?

Он видел, как ее взгляд на секунду задержался на его лице, пытаясь считать эмоции. Видел, как горло сглотнуло, выдавая почти незаметное волнения, которое девушка тут же подавила, подняв подбородок еще выше.

— Я здесь, вообще-то, по ошибке. — Решил прояснить для взаимного успокоения. — Меня ждали на другом девичнике. Для другой невесты.

Её глаза расширились от изумления. Видимо, в её распланированном мире такие оплошности не случались. Идеальные брови поползли вверх.

— Ты…что⁈ — вот теперь голос звучал по-настоящему, не отрепетировано, а растерянно. И это оказалось чертовски привлекательно, настолько, что инстинкты сами повели мужчину, заставляя наклониться ближе, провоцируя девушку отпрянуть, наполняя воздух между ними идущими рука об руку возбуждением и страхом.

— Я не твой стриптизер, — продолжил напирать Фаркас, наслаждаясь эффектом. — Просто мужик, который завтра уезжает из города и напоследок решил развлечься. И знаешь что?

Он приблизился почти вплотную. Голос упал до хриплого шепота.

— Мне не нужно твое спасибо. Мне хочет знать — почему.

— «Почему» что? — выдохнула недотрога, включаясь в диалог уже на его правилах.

— Почему смотрела с такой ненавистью? Почему позволила утащить себя? Почему не зовешь на помощь? — Он внимательно следил за реакцией, за малейшей трещиной в броне. — Что ты скрываешь, принцесса?

По идеальной коже пробежала неконтролируемая дрожь. Взгляд девушки на миг потерял уверенность, устремившись куда-то внутрь, в те темные закоулки души, куда она сама боялась заглядывать. На миг Дмитрию показалось, что он видит не идеальную невесту, а женщину, загнанную в ловушку ожиданий и не знающую, как найти выход. Но в следующую секунду она уже взяла себя в руки и отвела взгляд, а он поймал себя на мысли, что хочет снова вывести ее на эмоции. И Фаркас сказал то, что пришло в голову без всякого плана, как единственное, имеющее смысл в этой абсурдной ситуации.

— Знаешь что? Как насчет сбежать с ярмарки тщеславия вместе? Прямо сейчас.

И она вновь посмотрела по-настоящему — с интересом и диким животным азартом, правда, при этом заявив вслух:

— Я тебя не знаю и никуда с тобой не поеду!

— Зато их ты знаешь, — мужчина кивнул в сторону курятника с кислотными цыпами, — и что, серьезно хочешь с ними остаться?

— Там мой клатч, телефон… — без внезапной уверенности прошептала девушка.

— А вот это уже похоже на ответ! — мужчина довольно ухмыльнулся.

— Стой тут, — бросил он и исчез, чтобы вернуться через мгновение с ее клатчем, крича через плечо недоумевающим подругам, — вашу невесту похитил маньяк-байкер! Если к утру не вернется — вызывайте полицию!

А после уже третий раз за вечер схватил девушку за руку и рванул по коридору мимо недоумевающих официантов, неуспевающих сообразить, что происходит охранников к дверям с табличкой «Выход», за которым ждал верный байк.

— Погнали, принцесса! Ночь коротка, надо все успеть! — и бросив короткий взгляд на бегущую рядом спутницу, Дмитрий Фаркас заметил, как уголки идеальных губ дрогнули в искренней и немного безумной улыбке.

13 дней до свадьбы. Ночь/утро. Алена

Часы показывали десять минут первого, когда она впервые в жизни села на байк. Фальшивый стриптизер набросил на плечи девушки тяжелую косуху, пропахшую мужиком, который плевать хотел на правила. Алена порывалась возразить, скинуть чужое, но… Было в этом хулиганском байкере что-то заразительное, располагающее соглашаться на предложение — не вызывающее доверие, нет. Но пробуждающее соревновательную тягу, желание доказать, что она выдержит — и откровенный танец, и ночь верхом на мотоцикле, и осуждение подруг… Хотя Орлова внезапно осознала и коротко усмехнулась шальной мысли — ей было глубоко плевать на оставшихся в VIP-зале Вику, Милану и прочую гомонящую свиту. Происходящее там, в стенах клуба не предвещало ничего мало-мальски интересного, в то время как здесь в переулке ей уже сунули в руки запасной шлем и хлопнули по кожаному сидению,