Мне даже остро захотелось погладить Нестерова по голове, как маленького расстроенного мальчика.
— Ну… у тебя будет время подумать, пока нам всё приготовят. Потом ещё пока поедим… В любом случае я приму любое твоё решение.
— Спасибо, Поля, — сказал Яков сердечно, глядя на меня с благодарностью. — Ты всегда была для меня особенным человеком, честно говоря, и если уж с кем-то и обсуждать всё это дерьмо, то с тобой.
— Почему — особенным? — удивилась я, и Нестеров улыбнулся. Вот теперь я его узнавала! Широкая и весёлая улыбка с капелькой озорства — типичный Яша, мой обожаемый «сосед по парте», как я его в шутку называла из-за того, что наши столы стояли рядом.
— Потому что ты самая милая девушка из всех, кого я знаю, — ответил он с теплотой в голосе, и я улыбнулась, немного смутившись. — Очень искренняя, добрая, честная. Давай я тебе признаюсь кое в чём…
Мне вдруг захотелось залезть под стол. Я даже дыхание задержала. Если Нестеров сейчас скажет что-то в стиле «ты всегда мне нравилась» — я прямо тут и скончаюсь от шока и неловкости!
Но Яков сказал совсем другое.
— Ты единственная девушка из числа моих коллег, которая никогда не делала мне двусмысленных намёков.
— Что? — Я аж глаза вытаращила. В смысле — единственная?!
— Да, представляешь, — фыркнул Нестеров. — Все молоденькие девчонки у нас на работе хоть раз, но стреляли глазками.
— Даже замужние, что ли?
— Угу.
— Может, тебе показалось? — с надеждой протянула я, и Яков откровенно засмеялся.
— Нет, Поль, мне не показалось. Уж флирт от дружеского подтрунивания я отличу. Не переживай, я не имею в виду всех без исключения, как это, должно быть, показалось по моей первой фразе. Только тех, кому меньше тридцати — в общем, наших ровесниц. Впрочем, среди тех, кто постарше, тоже…
— Молчи! — я замахала на Якова обеими руками, и он вновь засмеялся, глядя на меня почти с умилением. — Не хочу ничего такого знать, боже! Хочу жить в стране розовых единорогов, которые какают бабочками.
Нестеров поперхнулся смехом, вытер заслезившиеся от хохота глаза, а потом неожиданно вновь взял меня за руку и крепко, но нежно пожал ладонь.
— Как же хорошо, что я тебя сегодня встретил! — сказал он с улыбкой, глядя на меня с таким трепетом, что сердце в груди на мгновение затрепыхалось пойманной птицей. — Впервые за последние дни хоть человеком себя почувствовал. Я всё-таки хочу рассказать тебе, Поль… Разрешишь?
— Конечно!
— Только сначала сделаем заказ. Где там наша зефирка… то есть официантка…
Девушка как чувствовала и, только Яков начал озираться, подскочила к нашему столику. Учитывая, что меню я не особенно разглядывала, пришлось ткнуть в первые попавшиеся на глаза блюда — горячее, десерт, чай. Нестеров, думаю, сделал то же самое.
А когда официантка ушла, начал рассказывать, поразив меня первой же фразой.
5
Полина
— Я ушёл от жены, — тяжело уронил Яша, сразу же помрачнев. Видимо, нелегко ему далось подобное решение. — Пока временно, чтобы подумать, но… Чем больше думаю, тем сильнее склоняюсь к мысли, что нам нужно развестись.
Я, помня о том, с какой любовью Яков всегда говорил о своей Оксане, которую он ласково называл Ксеней, слушала с открытым ртом. Я воспринимала брак Нестерова как нечто нерушимое, незыблемое, образцовое — нет, не завидовала, я в принципе не умела завидовать, тем более таким хорошим людям, каким был Яша. Просто много раз, глядя на него, я невольно думала, что его жене безумно повезло.
И если бы передо мной сейчас сидел не он, а кто-то из офисных сплетниц, я бы не поверила в подобные новости ни за что в жизни. Уж кто-кто, а чтобы Яков решил развестись?! Да это шутка какая-то!
Однако, глядя в его глаза, которые сейчас казались мне мутными от боли, я понимала: не шутка.
— Вы… поссорились? — осторожно спросила я, и он искривил губы в злой усмешке, но она предназначалась явно не мне — взгляд был направлен в пространство. Задумчивый и отчаянный взгляд.
— Я бы не назвал это ссорой. Ты же помнишь, я говорил, что женился в девятнадцать? Мы с Ксеней начали встречаться ещё в школе, очень любили друг друга — от нас тогда во все стороны искры летели. Несмотря на это, жениться мы не собирались, думали подождать до окончания учёбы в институте, не торопиться, но…
— Залёт?
— Ага. Не могу сказать, что мы огорчились. Сначала, конечно, были в шоке, но потом обрадовались, ждали сына, покупали для него всякие мелочи. Имя выбирали… Решили Ваней назвать. Иван Яковлевич — звучит же, да?
— Да, — подтвердила я, понимая, что Нестеров стремится задержать объяснение о том, что случилось в настоящем времени, поэтому говорит о прошлом.
— В общем, я учился, Ксеня сидела с Ваней. Институт она забросила — ей времени на него не хватало, бабушки-дедушки нам не особенно помогали. Воспитательный момент, знаешь ли, — сказали, что, раз мы такие взрослые, что ребёнка сделали, осилим и позаботиться о нём. Вот Ксеня и сидела с Ваней почти круглосуточно, пока я работал и учился, чтобы нас содержать. И даже когда Ваня подрос и в сад пошёл, она ещё не могла выйти на полноценную работу. Сама понимаешь, все эти больничные… Да и не хотела она сразу работать идти, решила институт сначала окончить нормально.
Яков тягостно и зловеще замолчал, глядя в стену над моей головой, а я не знала, как будет лучше — задать уточняющий вопрос? не задавать?
В итоге всё-таки задала.
— Она… пошла учиться?
— Пошла, — кивнул Нестеров, и его лицо исказилось, словно от судороги. — Начала посещать занятия, как только Ваня в школу пошёл два года назад. Летала просто от счастья, что наконец может не только дома сидеть. Точнее, Ксеня так мне говорила, и я за неё радовался. А потом оказалось, что она влюбилась.
6
Полина
Это слово по отношению к жене Якова — влюбилась! — произвело на меня впечатление не меньшее, чем произвела бы молния, если бы шарахнула сейчас в столик, за которым мы сидели и ждали заказ.
Как это — влюбилась? У неё же замечательный муж, ребёнок, хорошая семья, счастливый
