Теперь хотя бы примерно соображаю что к чему.
Краем глаза вижу, как стрелка часов ползёт к без десяти восемь. Встаю с кровати, на всякий случай беру воду и толстовку.
Юля тревожно поглядывает на меня.
— Слушай, только аккуратно. Буду держать за тебя кулачки, — девушка криво улыбается.
— Угу.
Я встаю, ищу кроссовки. Ноги дрожат, пальцы будто деревянные.
Юля вдруг замечает мою особенность.
— Ты хромаешь?
— Угу. Это давно уже. Травма детства, сустав.
— Вот же гады, — качает она головой, голос полон осуждения. — Ничего святого у этих уродов нет. Ладно, Рит, держись. Удачи тебе.
— Спасибо.
Слова звучат слабее, чем хотелось бы.
Открываю дверь и выхожу в коридор. Воздух там густой, как перед грозой.
Голоса из соседних комнат глушат тревогу только на миг. Потом остаётся одно сердце, которое стучит всё сильнее.
На улице уже прохладно. Первая листва шуршит под ногами, дыхание выбивается паром.
Вдали, за корпусом, темнеет стена деревьев. Вот он, тот самый зловещий лес…
Иду медленно, чувствуя, как дрожь пробирает от пяток до плеч. От страха или холода — уже не понять. Каждый шаг кажется неправильным. Но остановиться ещё страшнее.
«Если не пойду — стану для них очередной игрушкой. Если пойду — кто знает, во что это выльется…»
Затем в голове звучит голос моей новой подруги: «Покажи им, что ты не трусиха».
И я иду. Куда-то туда, где начинается тьма.
Глава 4
Рита
Приближаюсь к лесу, как и всегда прихрамывая. Ступня слегка ноет, будто бы назло, будто бы давая мне знак, что не стоит туда идти. Но останавливаться нельзя. Назад пути нет. Иду вдоль темного студгородка. Изредка попадаются компании студентов, которые что-то бурно обсуждают и косо смотрят на меня. Но я не обращаю ни на кого внимания. Выхожу за территорию. Держусь чуть левее, как и указывал мне мажор.
Передо мной открывается лес. Величественный, густой, кажется, живёт будто бы своей враждебной жизнью.
И возле подножия — та самая троица.
Стоят у машины. Чёрный внедорожник. Блестит в свете блика от фонаря, отражает их самодовольные лица.
Главарь стоит посередине, в кожаной куртке, с сигаретой, которая светится красной точкой. По обе стороны — двое его прихвостней: кучерявый блондин и шатен с растрепанными волосами.
Когда они замечают меня, их лица расплываются в ядовитых ухмылках.
— Пришла, надо же, — хмыкает блондин, поигрывая ключами от машины.
— Кое-как доковыляла, — добавляет шатен, и оба едко прыскают со смеху.
Хохот бьёт в уши, как пощёчина.
Я замираю в паре метров от них. Внутри всё сжимается. От обиды, унижения и стыда. Но лицо нарочно держу каменным. Ни малейшего выражения. Только ровное дыхание и тяжелый пульс в висках.
«Просто пережить эту ночь. И всё. Пусть смеются сколько хотят, мне всё равно…»
Я выпрямляюсь, расправляю плечи. Они должны видеть, что их слова на меня не действуют.
Тоха делает шаг вперёд, медленно стряхивает пепел с сигареты. Его оценивающий взгляд скользит по мне. Словно я для него какой-то жалкий объект, а не живой человек. В уголках губ тянется довольная улыбка.
— Так, хромая, — произносит он, вытягивая слово, будто наслаждаясь им. — Твоё задание на сегодня будет довольно простое.
Смотрю прямо в его глаза, стараясь не отводить взгляд, хотя вижу в них что-то дьявольское: хищный огонь, предвкушение. Но что-то мне подсказывает, что вряд ли задание будет простым. Для меня.
— Слушаю, — отвечаю глухо.
— Даем тебе… — он театрально поднимает руку, глядя на запястье с часами. — Пять минут. Ровно.
За это время ты должна убежать в лес и спрятаться. Так, чтобы мы тебя не нашли. До рассвета.
От его слов у меня мгновенно пересыхает во рту.
За его спиной темный лес, мрачный, почти без просветов. Я слышу, как завывает ветер, как шевелятся сухие ветки. Там темно, влажно. Запах опавших листьев, земли и страха.
Пока он говорит, двое других ухмыляются, обмениваются смешками, переминаются с ноги на ногу. Я вижу в их лицах то самое удовольствие, которое они получают от этого издевательства над бедными первокурсниками. Надо мной.
«Конечно. Что ещё могли придумать эти трое богатеньких недоумков, чтобы самоутвердиться?»
Я сжимаю кулаки так, что ногти больно впиваются в ладони.
Тоха продолжает, криво усмехнувшись.
— Если до рассвета мы тебя не найдём — значит, прошла. Посвящение будет считаться удавшимся.
Он делает паузу, затем прищуривается.
— Но если проиграешь… Получишь следующее задание.
Блондин и шатен заржали громче прежнего.
Хочется швырнуть им в лицо что-нибудь тяжёлое, но я глотаю злость.
— Хорошо, — тихо произношу. — Что будет, если я выиграю?
Троица переглядывается. В смехе проскальзывает удивление, будто не ожидали, что я вообще поверю в возможность выиграть. Честно говоря, да, почти не верю.
— Тогда, малышка, — отвечает Тоха, усмехаясь. — Так уж и быть, мы больше не будем тебя трогать.
— Но имей в виду, хромоногая, — добавляет он, глядя с презрением. — Шансов у тебя всё равно ноль. Так что, когда провалишься, приготовься к следующему этапу.
Сердце бьётся бешено.
Обидно так, что ком растёт в горле, подступает к глазам.
Я могу заплакать. Прямо сейчас. Но нет. Не позволю им увидеть ни одной слезы.
«Хотят шоу? Пусть получают. Я не стану их жертвой…»
— И как же вы собираетесь меня искать? — стараюсь, чтобы голос не выдавал волнения.
В ответ блондин усмехается и демонстративно стучит кулаком по бамперу внедорожника.
Раздаётся глухой звук.
— Как думаешь? — хохочет мерзавец, добавляя: — Не надейся далеко уйти.
Я молча смотрю на машину.
Понять можно без слов: они будут преследовать меня на колёсах, а я… С одной больной ногой. Нечестная охота.
— Но это несправедливо! — вырывается у меня.
Тоха подходит ближе. Слишком близко. Его тень падает на моё лицо. Он прикладывает палец к моим губам, будто приказывает замолчать.
Пахнет сигаретным дымом и каким-то мужским парфюмом с горечью.
— Правила здесь устанавливаю я, куколка, — говорит тихо, но с очевидной издёвкой.
Потом, отстраняясь, добавляет громче:
— Не нравится — катись. Но тогда считай, что уже проиграла.
Отступаю на шаг, чувствуя, как внутри всё кипит. И злость, и беспомощность… И отчаяние.
Тоха довольно улыбается, словно наслаждается каждым мгновением моего унижения.
— Ну так что? У тебя ещё есть возможность передумать.
Одна секунда… Две… Три…
— Я согласна.
— Всё, хорош трындеть, — объявляет мажор громогласно, растянув на губах ехидную улыбку. — У тебя ровно пять минут.
— Время пошло! — выкрикивает блондин, будто ведущий в каком-то дешевом шоу.
Я оборачиваюсь. Лес передо мной чёрный, густой, похожий на бездонную пасть.
Пять минут…
Это крошечная вечность и ничто одновременно.
Тоха
