пока мы идем через бар к выходу.
— Мой счет, — шепчу я ему. — Мне нужно…
— Я оплатил, — говорит он. — Идем, он смотрит.
Мы выходим в теплый Нью-Йоркский воздух. Он отпускает мое запястье. Кожа на том месте, где он держал, покалывает.
— О Боже, — говорю я, оглядываясь через плечо на закрытую дверь бара. — Это было ужасно.
— Выглядело не очень, — говорит он, но выглядит чертовски довольным собой. Здесь, на улице, он даже выше, чем когда сидел, ссутулившись у барной стойки. Возвышается надо мной.
Вспышка нервов порхает в моем животе.
— Итак, что он сделал не так? — спрашивает он. — Слишком много говорил о своей матери? Сравнивал тебя с бывшими? Предложил зайти к нему посмотреть на коллекцию кактусов?
Мои нервы умирают, и я смеюсь.
— Это было бы, возможно, еще хуже. Нет, он не делал этого. Он давал мне советы по карьере.
— Это плохо? — спрашивает парень с орешками, приподняв бровь.
— Да! Он ничего в этом не понимает!
— А. Молол чушь, значит.
— Да. Это было так снисходительно, что я забыла о нервах. Не могу поверить, что я так вырядилась для этого, — говорю я, глядя на свои неудобные туфли. — Похоже, тебе повезло больше.
Он проводит рукой по шее, почти смущенно, жестом указывает на улицу.
— Нам стоит пройтись. Он может выйти в любую минуту.
— Ах да. А я ведь не спешу к моей… как там? Моей больной матери?
— Я выразился расплывчато, — говорит он. — С ложью так обычно лучше работает.
— Ты в этом эксперт?
Он фыркает.
— К сожалению, да.
— И как? — наседаю я, засовывая руки в карманы жакета. — Как прошло твое свидание?
Он пожимает плечами.
— Нормально.
— Прости, если я помешала своей просьбой о… помощи, — говорю я.
— О, оно уже закончилось. Я сказал ей, что не хочу больше встречаться.
Я останавливаюсь и смотрю на него. Он замечает это и закатывает глаза. Рыжеватые волосы упали на квадратный лоб, линия челюсти с этого ракурса кажется острой.
— Не смотри на меня так, — говорит он. — Она тоже знала, что это ни к чему не приведет.
Я вспоминаю оживленную блондинку, с которой он болтал у бара.
— Ясно, — говорю я.
— По крайней мере, я не читал ей лекций о том, как делать ее работу, — говорит он с кривой улыбкой. — Я достаточно умен, чтобы не делать этого.
Я провожу рукой по губам.
— Боже, он еще и поцеловал меня. Вернее, набросился.
— Я видел, — говорит он, и в его голосе звучит сочувствие. — Выглядело не очень.
— Так и было, — мы дошли до моей станции метро. Я останавливаюсь, роясь в сумочке в поисках карточки. Сомневаюсь, что он тоже спускается вниз. — Спасибо, что помог там.
Он кивает, глядя на меня.
— Всегда пожалуйста, мелкая.
Я стону.
— Опять двадцать пять.
— Заводить тебя — весело.
— Тебе стоит найти хобби, — это снова грубость, но почему-то с ним это весело. Зная, что он может принять удар и ответить тем же.
Он прислоняется к фонарному столбу, невозмутимый и собранный, и кажется, не замечает проходящих мимо людей.
— О, это и есть мое хобби, — говорит он. — Спасать попавших в беду дев в барах после неудачных свиданий вслепую.
— Часто такое случается?
— Чаще, чем можно подумать, — говорит он. — И где ты вообще находишь этих парней? В приложениях для знакомств?
— Я пробовала парочку, — признаюсь я. — Они не самые лучшие, но… свидания ты хотя бы получаешь.
— Уверен, что да, — говорит он.
Я пропускаю мимо ушей это загадочное замечание.
— Но этого парня, вообще-то, мне подруга сосватала.
— Откажешься от дружбы?
— Стоило бы, — говорю я. — В любом случае, это было… приятно. В смысле, не свидание. А то, что до и после.
Он усмехается.
— Рад помочь.
— Мне, наверное, пора домой. День был насыщенный. У меня сегодня, вообще-то, было собеседование. На работу мечты.
— Вот как?
— Да, — говорю я, наверное, уже неся чушь. Я медленно продвигаюсь к ступенькам метро. — Я, кстати, так и не узнала твое имя?
Он лезет во внутренний карман пиджака и достает маленький блокнот и ручку. Ловкий ход — под стать его костюму, его манере держаться, его денежному виду. Я не доверяю таким парням. Никогда не доверяла, с самого детства. Но что-то в нем заставляет меня чувствовать прилив энергии.
Живой энергии.
— Картер, — говорит он, что-то черкая ручкой в блокноте. — Мне было приятно поболтать с тобой. Не рассматривай это как что-то обязывающее. Но если тебе понадобится чей-то мозг или снова потребуется помощь с ужасными свиданиями вслепую…
Я смотрю на бумажку, которую он протягивает.
«Картер» — написано там. А ниже — семь цифр.
— Твой номер телефона?
— Он самый, — говорит он.
Я беру его и удивляюсь, почему не нервничаю. Он мужчина. Даже чрезвычайно привлекательный. Но я видела женщину, которой он отказал сегодня вечером. Она легко могла сойти за модель. Выглядела счастливой и улыбчивой. Эта штука, он и я — это явно просто дружба. Поэтому я совсем не нервничаю, принимая бумажку.
— Спасибо, — говорю я. — Возможно, будет полезно узнать мужскую точку зрения на вещи.
— Всегда пожалуйста, — говорит он и кивает мне. Как старомодный джентльмен, провожающий леди. — Безопасной дороги.
— Спасибо, — бормочу я снова и спускаюсь по ступенькам. Лишь на полпути домой, одурманенная всеми впечатлениями дня, я понимаю, что так и не назвала ему свое имя. Дрожащими пальцами я добавляю его номер в телефон и даю ему великолепное имя «Картер Орешки».
Затем я отправляю ему одно сообщение.
Одри: Меня зовут Одри. Спасибо за орешки.
Его ответ приходит, как только я открываю дверь комнаты, которую снимаю на втором этаже таунхауса из бурого камня. Я прислоняюсь к закрытой двери и читаю его, чувствуя, как вокруг меня бурлят бесконечные возможности.
Картер: Всегда пожалуйста, мелкая. Приятно познакомиться.
ГЛАВА 2 Одри
Картер: Когда следующее свидание с гипервентиляцией?
Одри: Я не гипервентилировала, не до конца. И я, кстати, общаюсь с кое-кем новым.
Картер: Расскажи мне об этом парне.
Одри: Просто совпадение в приложении. Переписка так себе, но он вроде симпатичный, и у него есть собака.
Картер: Хорошо, что разговоры — не главная часть отношений.
Одри: Смешно. Не все парни разговорчивы, знаешь ли. В отличие от тех, кто готов завязать беседу с совершенно незнакомым человеком в баре.
Картер: Понимаю. Я бы, например, никогда так не сделал.
Одри: Я тоже. Что, если другой человек окажется психом?
Картер: Или того хуже. Кругом полно серийных убийц.
Одри: Именно поэтому я так и не попробовала ни одного орешка, которые ты предлагал. Ты
