Кенджи, то уже мечтательно бы вздохнул и рухнул в обморок на груду подушек с ароматом лаванды.
Вместо этого я спрашиваю: — Если я брошу палку, ты побежишь за ней?
Грейс смеется.
— А, я поняла, потому что я собака! Это называется метафора. Я бы тебе объяснила, но у меня нет мелков.
Я нежно целую ее в губы и шепчу: — В последний раз, когда я видел такое лицо, как у тебя, я накормил ее бананом.
Она снова смеется.
— Прости, Конг, но мы уже выяснили, что в наших отношениях ты – обезьяна.
Я изо всех сил стараюсь не рассмеяться.
— Мне нравится, что ты сделала со своими волосами в носу. Как ты их заплела?
— Эй! — говорит Грейс и игриво пинает меня по голени.
— Прости, я не перегнул палку? Где ты проводишь черту в отношении волос в носу?
Мы улыбаемся друг другу, пока наконец она не вздыхает.
— Ладно. Очевидно, что мне не удастся уговорить тебя заняться сексом. Чего, кстати, со мной раньше никогда не случалось. Так что…
— Так что я должен почувствовать себя особенным?
— Именно.
Я переворачиваюсь на спину, увлекая ее за собой, и укладываю ее на себя.
— Забавно, но почему-то я не чувствую себя таким.
Грейс смотрит на меня, ее волосы закрывают лицо, и улыбается.
— А должен, Конг. Потому что если бы на твоем месте был кто-то другой, я бы уже дала ему пинок под зад.
— Ты похотливая маленькая шлюшка. — Я обхватываю ее лицо ладонями и снова целую, на этот раз глубже, исследуя ее сладкий рот языком.
Она прерывисто выдыхает мне в губы: — Твоя похотливая маленькая шлюшка.
Мое сердце замирает, а потом взмывает ввысь, как ракета.
— Я так и буду тебя называть, Лиса.
На этот раз поцелуй по-настоящему страстный. Кажется, он длится целую вечность. Тело Грейс – мягкий, восхитительный груз на моем. От нее пахнет шампунем и чистой кожей. Меня охватывает животная потребность сорвать с нее всю одежду, уткнуться лицом между ее бедер и узнать, какова на вкус ее киска. Она двигает бедрами, прижимаясь тазом к моему напряженному члену, и я стону.
— Прости. Это вышло случайно.
— Ты паршивая лгунья, — рычу я.
Затем сжимаю ее грудь в ладонях. Как это произошло? Они такие полные и тяжелые в моих руках, пышные, прикрытые тончайшим слоем мягкого хлопка. Я провожу большими пальцами по упругим соскам, и Грейс ахает.
Повинуясь чистому инстинкту, я поднимаю голову и целую один твердый сосок прямо через футболку.
Ее стон такой эротичный, что я чуть не кончаю прямо в штаны.
Я слегка прикусываю сосок и в награду получаю еще один стон, еще более чувственный, чем предыдущий. Она вздрагивает и выгибается навстречу моим рукам и губам. Ее волосы рассыпаются по спине.
— Еще, — умоляет она, раскачиваясь надо мной. — Броуди. Еще.
Черт. Черт, черт, черт.
— Грейс.
— Пожалуйста. Еще чуть-чуть.
Нет на свете мужчины, который смог бы устоять перед прекрасной женщиной, от которой он без ума, умоляющей его продолжать играть с ее грудью.
А если и есть такой, он явно лучше меня.
Я запускаю руки ей под футболку. Ее кожа горячая и шелковистая. Мои ладони почти полностью обхватывают ее талию. Медленно, наслаждаясь ее прерывистым дыханием и затуманенным от страсти взглядом, я поднимаю руки выше, проводя по ее коже кончиками пальцев.
Когда я сжимаю ее грудь, Грейс стонет. Я щипаю ее за соски, и она закрывает глаза.
— Твой рот, — хрипит она. — Мне нужен твой рот.
Я начинаю потеть. Сердце колотится, как отбойный молоток. Я понятия не имею, сколько еще смогу продолжать эту маленькую игру, прежде чем мне придется пойти и подрочить в душе, но решаю проверить.
Поэтому задираю ее футболку и припадаю губами к твердому розовому соску.
Она стонет, произнося мое имя.
Я воин. Я король. Я гребаный бог.
Я ласкаю ее грудь, посасываю и нежно покусываю, одновременно глажу и щипаю второй сосок. Ее грудь великолепна, она розовая и налитая, невероятно чувствительная к каждому моему прикосновению. Мой член, как стальная труба.
Пульсирующая стальная труба.
Грейс все сильнее трется об меня, об мой член, пока я ласкаю ее.
— Ты пытаешься кончить, милая? — шепчу я ей на ухо.
В ответ она издает лишь низкий прерывистый стон. Я узнаю «да», когда слышу его.
Я переворачиваю ее на спину, сажусь на нее верхом, стягиваю футболку через голову и руки и завязываю узлом на запястьях.
Грейс смотрит на меня, моргая и тяжело дыша. Ее щеки порозовели, губы приоткрыты, влажные волосы разметались по подушке.
Она – самое прекрасное создание, которое я когда-либо видел.
— Ты что, только что надел на меня наручники из своей футболки?
Тяжело дыша, я отвечаю: — Да, черт возьми, надел. Ты можешь кончить, просто когда тебе ласкают соски?
— Я… не знаю, — шепчет она. — Я никогда такого не пробовала.
Я хищно ухмыляюсь.
— До этого момента. И, кстати, это не секс. Это просто прелюдия.
Я опускаю голову и приступаю к эксперименту.
Грейс
С каждым движением губ Броуди на моих сосках у меня между ног пульсирует волна горячего, чистого удовольствия. Я извиваюсь и стону под ним, отчаянно желая большего.
— Боже, какие звуки она издает, — бормочет он себе под нос, прежде чем снова прильнуть к моей плоти.
Он сидит на мне верхом, его ноги по обе стороны от моих бедер, так что у меня нет возможности обо что-то тереться, кроме как о его бедра, чтобы унять нарастающую боль между ног. Но этого недостаточно. Мне нужно больше.
Мне нужен он.
— Вынь свой член, — шепчу я, задыхаясь.
Броуди смотрит на меня, его щеки пылают, в глазах огонь. Его большие руки обхватывают обе мои груди, а кожа отливает золотом на фоне моей бледности. Его губы влажно обхватывают твердый сосок.
Он сосет его так сильно, что у него втягиваются щеки. Я выгибаюсь и снова стону. Звук прерывается.
— Пожалуйста, просто дай мне посмотреть.
— Я не собираюсь тебя трахать, Грейс.
Почему от его грубого, почти гневного тона я теряю рассудок?
— Мне нужно это увидеть. Мне нужно увидеть, как сильно ты меня хочешь, — задыхаюсь я, покачивая бедрами, как та похотливая маленькая
