проникает сквозь кружевные занавески и отбрасывает на пол фигурные тени. Сверчки стрекочут, кроны дубов шелестят от ветра. Просто сказка!
Переложив малышку в деревянную кроватку, я засыпаю, едва голова касается подушки.
Но посреди ночи вскакиваю от ощущения чужого присутствия, как от толчка. Пальцы дрожат, будто с вечера целый кофейник выпила. Но ничего такого не было, конечно. Сердце колотится часто-часто. Может, от того, что здесь, под крышей, душно?
Проверяю дочку и возвращаюсь в кровать. Ощущение, что кто-то смотрит на меня из тёмного угла, такое явное, что не могу уснуть до самого рассвета.
Может, Теплов не во всём врал мне? Что, если я и вправду слегка того…
Но с восходом солнца мои страхи обретают человеческие очертания. Первое, что вижу, открыв глаза — высокого молодого мужчину в черной рубашке и брюках. Он стоит посреди комнаты, вполоборота. Смотрит так пристально, будто фиксирует каждую эмоцию на моём лице.
Александр Миллер.
Он поворачивается и делает шаг ко мне.
Я цепенею от ужаса, увидев у него на руках свою дочь.
Глава 28
Не сводя с мужчины глаз, встаю с кровати и на негнущихся ногах иду навстречу. В таком нахожусь шоке, что забываю делать вдохи.
Как он здесь оказался?! Почему Ника не испугалась? Даже наоборот — с любопытством рассматривает незнакомца, вцепившись в воротник его рубашки.
Я перед ним почти голая — в тонкой майке и трусах, совершенно не предназначенных для посторонних глаз.
— Мила, — произносит он мягким, тихим голосом, от которого по спине бегут мурашки.
Тянусь к дочке, хочу забрать. Но Миллер не позволяет. Поцеловав Нику в лобик, он возвращает её в кроватку, отчего малышка начинает возмущённо хныкать. И снова поворачивается ко мне.
От его проницательного взгляда волосы встают дыбом. Он осматривает меня всю с головы до ног так, будто имеет на это право.
Хватаю с постели простыню и быстро оборачиваюсь в неё.
— Выйдите.
Стараюсь говорить как можно твёрже, но звучит не слишком грозно.
— Я говорил с врачом, но… Милена, ты не помнишь меня? — спрашивает с тревогой.
— Нет. Зачем вы здесь?
Александр делает ещё один шаг ко мне. Я отступаю к кровати.
— Мы давно на ты.
Он продолжает сканировать меня взглядом. Начинаю паниковать сильнее.
— Но вижу я вас будто впервые. Знаю, что вы родной отец Ники. Приехали, чтобы это обсудить? Дайте мне хотя бы одеться!
Он и ухом не ведёт. Мы продолжаем неподвижно пялиться друг на друга. Пока не раздаётся стук в дверь и на пороге не появляется Поля, хозяйская дочка. Мы с ней примерно одного возраста и быстро нашли общий язык.
— Александр Матвеевич, я вам ту же комнату приготовила, в которой вы ночевали в прошлый раз. — Она показывает рукой на соседнюю дверь.
— Спасибо, Полина. — Он улыбается ей. — Просто Александр, окей?
— Хорошо! Спускайтесь завтракать. — Это она уже нам обоим.
Сколько ему лет? Дала бы тридцать с хвостиком, особенно когда хмурится. Но вот он улыбнулся, и его лицо преобразилось — появились ямочки на щеках, морщинки в уголках глаз. Наверное, он очень обаятельный и часто смеётся.
Понятно, почему Полинка перед ним робеет. Он — знаменитость, олимпийский чемпион. И весьма привлекательный мужчина, чего уж.
Снова думаю про гены, которые получила от этого великана моя Ника, и радуюсь. Но только на секунду. Было бы прекрасно, если бы Миллер о нас не знал и жил своей жизнью где-то на другом краю земли.
Когда мы вновь остаёмся одни, я ожидаю, что он сейчас выйдет. Но происходит невероятное.
Александр в один шаг сокращает расстояние между нами. Теперь он так близко, что чувствую тепло его тела и свежее, мятное дыхание.
Пятиться мне больше некуда.
Он обхватывает мой подбородок и приподнимает, заставляя смотреть глаза в глаза.
Я будто леденею вся. Кончики пальцев покалывает, в ногах появляется слабость. Отчётливее ощущаю исходящую от него опасность, хоть он прямо и не угрожал ещё.
Миллер обнимает вдруг за талию и крепко прижимает к себе!
Это ещё что такое?!
Трусливо жмурюсь, уперев кулаки в его каменный живот, и пытаюсь отвернуться. Но это всё равно что спасаться от гигантского удава, который тебя почти уже придушил и собирается съесть.
Он держит и, не отводя взгляда, склоняется к моим губам.
Разница в росте у нас слишком большая, и поцелуя не получается.
Да и зачем нам целоваться, я никак не пойму?! Он ведь не может не знать, что я жена его брата?!
В следующий миг меня отрывают от пола и ставят на кровать. Опешив от подобной наглости, я разжимаю пальцы, и простыня падает на пол.
Миллер поудобнее перехватывает меня и впивается в губы. Сжимает так, что не могу вздохнуть, только мычу.
Со мной такое впервые. Никогда ещё мужчины не проявляли ко мне такого «интереса». С Тепловым было иначе — чтобы влюбить в себя, он ездил по ушам.
