нет места.
Я всё утро наблюдаю за Александром исподтишка. Привыкаю к его низкому голосу, к многозначительным взглядам. И всё больше себя накручиваю.
Хочется схватить дочку и бежать куда глаза глядят.
Ловлю себя на этой мысли, и страшно становится. Снова кажется, что это ненормально. Что слишком паникую, делая преждевременные выводы.
К полудню, когда малыши засыпают, а мужчины уходят осматривать место под строительство нового амбара, хозяйки ведут нас с Машкой показывать свою фермерскую лавку.
Это небольшой деревянный дом с резными ставнями. На дубовой доске у входа выжжено «Добро пожаловать» и лежит колокольчик, которым посетители подзывают хозяев.
В нос сразу проникает запах сушёных трав, воска, мёда.
— Народу здесь немного бывает, — рассказывает Поля, пропуская нас внутрь. — Папа почти всё здесь сделал своими руками. Счёты старинные. И этому граммофону тыща лет, он ещё прабабушкин.
Рассматриваю ассортимент — свечи и мыло ручной работы, банки с мёдом, чайные сборы… Ещё тут посуда с росписью, вязаные шарфы, украшения, игрушки…
Это девушки из окрестных деревень такую красоту делают.
Видя наше восхищение, Поля скромно улыбается, расправляя льняное платье, и перекидывает через плечо длинную светлую косу.
— Я краски купила, хочу здесь всё освежить.
Вот, чего мне не хватает — возможности занять чем-то полезным руки.
— Я бы тебе помогла, если не против.
Полина расплывается в улыбке, собирается что-то мне ответить. Но Нина Петровна перебивает дочку:
— Я уже ничего не понимаю, Милечка. Вы с Сашей кто друг другу? Когда он тебя привёз, я и не засомневалась, что муж. Так трепетно заботился, переживал. Помню эту жуткую метель, как он на руках тебя занёс. Раздевал, по спине гладил, за руку держал во время схваток! Как дочку впервые видел, аж сиял!
Ух ты. Представила себе описанную сцену, и сразу бросило в жар.
Нужно собраться с духом и расспросить Миллера о рождественской ночи. Всё, что я знаю, с Машкиных слов. А она, в свою очередь, из моего не слишком подробного рассказа. Ещё одна версия событий от первого лица будет не лишней.
— Александр — брат моего мужа. Ника — его племянница, вот он и переживал, — отвечаю уклончиво.
— Да, нам в больнице так и сказали. Муж… брат… Видела я их обоих там. И было полное ощущение, что Александр больше волновался за тебя, чем муж. Неприятный тип…
Поля пихает мать локтем в бок, чтобы не заговаривалась.
Мы ещё несколько минут рассматриваем краски, какой тон где лучше будет смотреться. В дом возвращаемся воодушевлённые.
Пётр Алексеевич с Александром оживлённо что-то обсуждают на крыльце.
Завидев нас, хозяин радостно сообщает:
— Саша с Миленой останутся тут на недельку, отдохнут. А мы с тобой махнём на «Органик Фуд» в Питер!
Нина Николаевна растерянно моргает:
— Ну как же? Поля со Славиком…
— Я за всеми присмотрю, — заверяет её Миллер. — Езжайте и ни о чём не беспокойтесь.
— Что ещё за «Органик Фуд»? — интересуется Машка.
— Конференция по органическому земледелию. Мы очень хотели, но дочку с внуком боязно одних оставлять.
— Но я не знаю даже… — мямлю, прокручивая в голове будущие объяснения с Тепловым.
— Мы остаёмся, — безапелляционно подтверждает Александр.
Хм.
Глава 30
После рассказа Нины Николаевны я взглянула на Александра другими глазами. Его образ, который вырисовывается с каждым часом всё чётче, никак не вяжется со всеми теми ужасами, что рассказал мне о нём муж.
А утренний поцелуй? Что между нами было до комы?!
Сколько вопросов… Тревожные мысли роятся в голове. Хочется определённости.
Отпроситься у Олега на целую неделю оказалось не так и сложно. Про то, что здесь его ненавистный кузен, которым он меня запугивал, я упоминать не стала.
Шестое чувство мне подсказывает, что договориться с Миллером будет проще, чем с Тепловым. И если Александр действительно останется здесь на целую неделю, у меня будет возможность это проверить.
После ужина Машка засобиралась домой, у неё выходные закончились, завтра в офис. К моему разочарованию, у Александра тоже возникли дела в городе, и они уехали вместе.
При мысли о том, что его что-нибудь задержит в Москве и он больше не вернётся, у меня заныло в груди.
После заката все мои страхи вновь стали всплывать на поверхность. Заботы о малышке днём не давали зацикливаться на своих сомнениях и догадках. Но когда она уснула… К ночи я себя накрутила!
Тепловы, Миллеры, измены, авария, кома… Меня стала преследовать мысль, что всё происходящее со мной нереально.
Случайный донор, шанс познакомиться с которым был близок к нулю… Такого в жизни не бывает, только в мыльных операх!
Меня дурачат…
Обхватываю себя за плечи, нервно потираю.
Муж заверяет, что я сошла с ума. Что, если в этом он не врёт? Врёт в том, что я была помешана на
