ведь не так работает, верно?
Любовь?
Нет, не любовь. Просто чувства. Сексуальное влечение. Забота.
– О боже, – на этих словах я захлопнула сейф, покрутила колесико, запирая его, и аккуратно вернула на место картину.
* * *
В год Господа нашего 1429, на семнадцатый день июня.
Я пишу эти слова при тусклом свете свечи после очередного дня битв. Сражение продолжится завтра, и с каждой минутой я все больше боюсь за тех, кто завтра отдаст свои жизни, меня пугает мысль о крови, которая завтра прольется, а еще больше – та боль и отчаяние, что наполняют мое сердце, когда я вижу, как войско отправляется на битву. На битву, в которой моя задача – просто идти, что тоже своего рода пытка. Когда ночью мы остаемся в шатре вдвоем, Джанна и я делимся своими страхами. И, как бы странно это ни было, я нахожу покой в том, что ей так же страшно, как и мне. Хотя внутри она дрожит от страха – так она сама мне рассказала, – она не раздумывая ведет свое войско в самую гущу битвы, одерживая победу раз за разом. Так сильна ее вера, столь предана она своей миссии, что, несмотря ни на что, она продолжает жить, ничего не боясь. Разве не так выглядит настоящее мужество: трепетать от страха, но все равно делать? Действовать согласно своей вере, следовать зову сердца прямо в битву, для которой ты была избрана? Мне кажется, так оно и есть. Ведь что бы значило мужество, не существуй страха?
Я прочла этот отрывок Бену, и он замер, внимательно глядя на меня.
– Все это правда очень важно, Джессика, потому что все мы знаем про храбрость Жанны д'Арк на поле боя, знаем про ее неугасающую веру, но никто никогда не говорил про ее мысли, чувства и страхи… до сих пор.
– Именно. Она командовала армией, но еще она была всего лишь подростком.
Она так сильно верила в свое призвание, что сделала такое, на что мало у кого хватило бы сил, но как могла крестьянская девушка, которая знала только уют родного дома, совсем без страха вести войска на вражеские мечи? Не бояться, что она ошибалась и вела солдат на верную смерть? Возможно, даже смерть во имя фальшивых идолов?
Уже после работы, поднявшись наверх, я думала о внутреннем убранстве тускло освещенного шатра посреди военного лагеря – и в нем две девушки лежат рядом и что-то тихо говорят друг другу. Две девушки примерно одного возраста, сыгравшие, однако, совершенно разную роль в судьбе своей страны – одна была крестьянским ребенком, другая благородных кровей, одну канонизировали, другую попросту забыли. И все же обе они были храбрыми – каждая по-своему. Я размышляла о том, что могло случиться с помощницей Жанны д'Арк, и о том, помогут ли нам эти документы узнать, кто она такая, дадут ли понять, как сложилась ее судьба.
Судьба.
Я медленно шла по коридору, ведя пальцем по жесткой лепнине, ощущая каждый ее бугорок и углубление. Это судьба дергала за ниточки, которые вели нас к нашему предназначению? А что случалось, когда мы не подчинялись и не вставали на предназначенный для нас путь? Что, если мы были слепы и не способны его разглядеть? Что, если мы убежали в свой дом, как сделала Жанна д'Арк, когда впервые услышала голоса, но потом так и не вышли из него? Что, если мы решили остаться взаперти, в безопасности, и тем самым отреклись от своего призвания? Это решение повлияет тогда только на нас или же весь мир изменится из-за него?
И если бы все голоса были бы так же хорошо различимы, как тот, что раздался с небес и указал Жанне д'Арк ее миссию.
– Кажется, тебя гложет какая-то мысль.
Я резко подняла голову и увидела Каллена, который стоял, опершись на дверь в мой номер, засунув руки в карманы. Он был прекрасен, как и всегда, и от его вида мое сердце забилось сильнее.
– Оу, ты не побоялся спуститься в такие трущобы.
– Ну вот еще, – усмехнулся он. – Ты как никто должна знать, что я не такой уж и привередливый, учитывая, что впервые мы встретились где-то на железной дороге.
Заходя в комнату, я улыбнулась ему из-за спины.
– Разве дело было так? Мне казалось, мы встретились около устья чистейшей реки, что брала начало в пещере в Зачарованном Ивовом Лесу.
– Ты права, – засмеялся Каллен, заходя следом. – Память меня порой подводит.
– Это все из-за…
Он прижал меня к стене, и у меня перехватило дыхание, когда он уперся руками в стену рядом со мной, глядя на меня снизу вверх и улыбаясь.
– Что ты там говорила?..
Я откашлялась, пытаясь не отвлекаться на его тело, так крепко прижимавшееся к моему, на его запах, на его прекрасное лицо, на то, что он смотрел на меня так, будто я для него была одной-единственной на свете.
– Это все из-за… э-э-э… заклинания…
Он поцеловал меня, и я чувствовала, что он улыбался, делая это. Он начал целовать мою шею, сильнее прижимаясь ко мне тазом, отчего я сама почувствовала мурашки, побежавшие по бедрам.
– Заклинания, которым злой… лорд Блекшэдоу околдовал тебя, – застонала я, пока он покусывал нежную кожу на моей шее.
Каллен взял мои руки и положил их себе на плечи, чтобы я могла обнять его и прижаться к нему еще ближе. Его мускулы заиграли под моими руками, его жесткое мужское тело действовало на меня просто невероятно.
Я почувствовала, как его губы снова растянулись в улыбке, пока он целовал мою шею.
– Злой лорд Блэкшэдоу и правда околдовал меня, и теперь я такой же злодей, как и он, – он поднял голову и взглянул мне прямо в глаза. – И меня уже нельзя спасти, Джесси.
Почему-то от его слов мне стало больно, но я могла объяснить себе, почему именно. Мы смотрели друг на друга, ничего не говоря, и что-то повисло в воздухе между нами. Это было предостережение? Он что-то хотел сказать? Что бы это ни было, я не знала, как мне на это реагировать, и уж тем более не могла нормально сформулировать вопрос.
Каллен развеял это наваждение, отведя взгляд и посмотрев по сторонам, впервые с тех пор, как мы вступили в комнату, оценив, насколько маленький мне достался номер.
– Они и правда держат тебя в подземелье, а?
– Ты вызволишь меня, Каллен?
Он будто протрезвел, и мы снова посмотрели друг на друга, но тут Каллен оторвался
