закрытое место.
Зимин слушает мой рассказ.
— Да уж… Везет тебе, Сафонов. И всем нам. Значит, говорите, портрет и малахитовый набор на столе? Пойдемте.
Мы выходим, недолго петляем по коридорам, Зимин останавливается перед одной из дверей, открывает, я захожу, и сразу по глазам бьет вспышка — как будто взрыв, и я понимаю, что это должно быть здесь.
— Да. Это… это…
— Спокойно, Ольга Викторовна. Мы теперь знаем место и время. Только…
— Что?
— Только непонятно, откуда это узнали те, кто готовит это… Мероприятие. Что ж… Теперь нам всем надо крепко подумать. И молчать. Для всех — ничего не изменилось. Как там в кино было?
— Время и место операции изменить нельзя, товарищ генерал, — мрачно произносит мой Матвей.
— Верно, товарищ генерал. Значит, будем думать. А вы… езжайте домой, к малышке вашей. Отдыхайте. И… Может, вечером к нам? Эвелина моя как раз хотела сделать пельмени, вот и повод. С малышкой приходите, соседи же.
— Хорошо, Олег, будем стараться.
Вечером мы действительно идем в гости к Зиминым, а Марусю с собой берем, а там уже собирается целый набор генералов.
— Как флеш-рояль — шутит Маруся.
— Нет, флеш-рояль — это разные карты, от туза до десятки, а тут одни тузы. Это каре, — отвечает ей Матвей.
Зимин, Фролов, Булатов, Миронов и мой Матвей. Больше чем каре.
— А Сафонов у нас, получается, джокер. Никто ведь не знает, что у него жена — Ванга.
— Я не Ванга, — смущаюсь, не очень довольна сравнением, — но мои сны…
— Сбываются, мы знаем, Ольга. Не только твой Матвей был там в две тысячи восьмом.
Мужчины уходят в кабинет хозяина дома. Мы собираемся в гостиной.
С детьми все: и Эва Зимина, и Лена Фролова, и Геля Булатова, у Лидушки близнецы. Опытом делимся и между собой, и с Марусей.
Потом ко мне подсаживается Лида, обнимаемся.
— Я рада за тебя.
— Рада?
— Светишься вся. Оль, скажи… всё же хорошо у вас? А то… Мой Халк говорит, на Матвея смотреть страшно, почернел весь.
— Ничего, теперь краснеть будет.
— Краснеть?
— Ну да, теперь же все ваши его будут стебать бессонными ночами.
— А они будут, ночи бессонные? — спрашивает Лида.
— Да куда ж от них денешься!
Мы смеемся, я смахиваю слезу. Это от счастья.
Теперь бы еще сделать так, чтобы мой сон… чтобы он не сбылся.
Но это уже не в моих руках.
На календаре восьмое.
С утра сердце не на месте.
Матвей собирается на службу.
— Не ходи, останься дома, прошу.
— Не могу, Лёль. Я вернусь. Не бойся. Вот… сделаем всё как надо, поймаем этих мразей, и я вернусь.
Он не солгал.
Он возвращается.
Они все возвращаются, когда их очень, очень ждешь.
Поэтому… надо ждать, девочки, ждать и верить.
“Как я выжил, будем знать
Только мы с тобой,
— Просто ты умела ждать,
Как никто другой”...
***************************************************************
На этом бы и закончить историю генерала Сафонова и его Лёли, но…
Вы же ждёте ещё и эпилог?
Эпилог не за горами. Будет. Только не сегодня. Сегодня у меня, Элен Блио день рождения и новый старт
Приглашаю вас в историю
КАВКАЗСКИЙ БРАК. НЕЛЮБИМАЯ
Держите её, чтобы не дёргалась.
— Тётя, неужели ты сделаешь это?
— Отойди прочь, если боишься. А вы, держите ей руки и ноги…
Я пыталась сбежать из дома, где меня унижали, он мужа, который меня ненавидит, увы, попытка оказалась неудачной, меня поймали и решили наказать. По законам гор.
Только вот я знаю, что нет таких законов, по которым человека, женщину, можно изуродовать и избить до полусмерти.
— Что здесь происходит?
Слышу голос мужчины, моего мужа, в которого когда-то влюбилась, надеялась на счастливую жизнь с ним, а теперь…
— Что, маленькая? Что?
— Убей меня… пожалуйста…
Я не хочу жить, зная, что обречена на ненависть. Но то, что он говорит хуже смерти.
— Ты беременна, Алия, Ты родишь мне сына…
Эпилог
— Что еще сказать? Даже и не знаю, слова все сказаны, и пожелания тоже, только вот… Пью я это вино, и почему-то оно горькое, да? Горько мне, дорогие молодожены, ох как горько!
— Горько!
— Горько, горько!
Я смотрю, как поднимается смущенная невеста, а мой сын, наш сын бережно ее обнимает, притягивая и целует.
А гости дружно начинают считать, и мы с Матвеем тоже.
— Раз, два, три, четыре.
Матвей тоже меня обнимает, притягивает, шепчет на ухо:
— Помнишь, не так давно и нам вот так кричали.
— Помню…
— А ты не хотела свадьбу…
Не хотела, да. Казалось, это глупо — второй раз жениться. Зачем? У нас уже всё вроде было: и платье, и признания, и даже голубей мы выпускали, хотя свадьба у нас, студентов, конечно, была скромной.
Я предложила просто зарегистрировать отношения, тихо, без помпы, без пафоса. Матвей же хотел устроить большое мероприятие.
— Я хочу, чтобы весь мир знал, что ты моя.
— Мне кажется, что всему миру всё равно.
— Мне не всё равно, Лёль, мне. Я… я хочу, чтобы все наши друзья были. Хочу собрать всех. И при всех сказать, как сильно я тебя люблю.
— Почему это надо говорить при всех? Мне скажи. Просто скажи мне…
Он меня обнимал так неистово, как в последний раз, сжимал в объятиях.
— Я говорю, слышишь, постоянно говорю, и буду. Даже когда меня рядом не будет, ты всегда будешь это слышать и знать.
— Почему тебя не будет рядом, Матвей?
— Служба, Лёль… Ну, в самое пекло я, конечно, не полезу теперь, но… Там очень много молодых ребят. Им нужна поддержка. Их надо научить, понимаешь? Многие ведь там, они… для них это игра. Компьютерная игра. Стрелялка. Только в компьютере у тебя двадцать жизней и возможность перезагрузить, а там нет. Там всё по-взрослому. Это им надо понять. Объяснить. Объяснить и то, что рядом с тобой не просто товарищ — твоя защита, твоя жизнь. Ты спасаешь его, он спасает тебя. Вы — плечо, спина, щит и меч.
— Матвей…
— Лёля, я обещаю, это не будет надолго. Короткие командировки. И потом… у меня же есть вы, ты и наша Надежда. Мои вещуньи. Я верю в вас.
Он верит.
И другие тоже.
После того как была обезврежена группа террористов, планировавших серию терактов, в том числе — подрыв здания, в котором должно было пройти совещание с участием нескольких высших военных чинов.
Если бы бандитам удалось добиться своего, это могло сильно подорвать не только кадры нашей армии, но и имидж. Да, спецслужбы уже разрабатывали эту группировку,
