Или заплакать. А может и то, и другое.
Мне кажется, что стало легче. Будто мир снова собирается в цельную картинку. Ярослав не при чём, всё действительно подстроил Вовчик.
Верю. Верю впервые за весь этот кошмар…
Выходя из уборной, я будто лечу. Воздух другой будто бы стал, слаще и мягче. Хоть вокруг ничего не изменилось, обстановка та же, басы всё те же, но внутри… светлее. И именно в этот момент передо мной откуда ни возьмись возникает Вовчик.
Стоит в полутёмном коридоре, пьяный, взгляд какой-то озверевший.
Глаза мутные, походка неуверенная.
— Дина-а-а… — протягивает он, тянет слова, как жвачку. Меня тут же будто обдаёт холодом.
Сейчас точно ему тресну.
— Не смей со мной даже разговаривать, — шиплю, проходя мимо.
— О, да, злись, кошечка, — он ухмыляется, язык заплетается. — Ты такая секси, когда психуешь…
Меня выворачивает. Хочется вмазать так, чтобы нос потом по частям собирал. Но он делает шаг, перегораживает путь.
— Отойди, — высекаю твёрдо.
Его рука резко хватает меня… движение неожиданное, грубое. Я не успеваю отпрянуть, не успеваю подумать. Он тащит меня в темноту подсобки. Дверь громко хлопает, звук глохнет в гуле басов.
Этот подонок слишком близко, дыхание пахнет спиртом.
— Наконец-то настал этот момент… — шепчет, и я ощущаю, как стынет кровь.
Пространство сжимается, воздух исчезает. Я пытаюсь вырваться, пытаюсь закричать… но этот ублюдок перекрывает мой рот ладонью.
Где-то за стеной всё ещё играет музыка… а я стою в этой черной клетке, чувствуя, как каждая секунда растягивается в вечность.
Глава 46
Ярослав
Лежу и тупо смотрю в потолок. Сна нет, это будто бы что-то из чужой жизни. Кажется, я вообще забыл, как это — засыпать. С тех пор как Дина ушла, будто выключили свет во всем мире.
День, ночь… всё одинаково. Ничего не меняется. Внутри тошнотворная тревога, как низкий гул, что не стихает ни на секунду, живет со мной постоянно, каждую секунду.
Мышцы ноют после тренировки — два часа подряд херачил по груше. Ладони в мозолях, плечи каменные, а легче нихрена не стало.
Всё будто кипит. Ураган внутри нереальный, хлёсткий, бесконечный. Кажется, если не выдохну, просто разорвет изнутри. Лежать больше нет сил, раз уж сон не идет, то надо встать, заварить кофе, снова заняться чем-нибудь тупым и бессмысленным… и тут телефон начинает вибрировать на тумбочке.
Резкий звук рвёт тишину. Моментально распахиваю глаза.
Вижу имя на экране и замираю. Дина?
Не может быть. В самом деле? Мне не мерещится? Это не сон?
Рука сама тянется к телефону. Поднимаю трубку, и голос у меня сразу бодрый, ровный, будто сейчас день, а не глухая ночь.
— Приезжай…
Её голос тихий, чуть охрипший. Всего два слова и всё — я уже на низком старте.
Она в клубе. Слышно музыку на фоне, голоса. По интонации слышу, что немного выпила. Но попросила приехать. Почему? Потому что скучала или…
Да и плевать. В груди мгновенно теплеет, будто лампочку включили. Но где-то глубоко сидит тень тревоги. Не знаю почему, просто будто чувствую — что-то не так.
Переодеваюсь на автомате, хватаю ключи. Пальцы дрожат не от страха, а от странного адреналина.
Завожу двигатель. Мотор рычит, колеса рвут тишину ночного города. Дороги пусты, вспышки фонарей мелькают на лобовом. Город спит, а я лечу сквозь него.
Все мысли только об одном: зачем она позвала? Почему именно сейчас? Наверное есть какое-то этому объяснение. Как же хочется её увидеть… поговорить. Узнать, что думает, что чувствует, почему решилась позвать.
Приезжаю к клубу. Свет, неон, гул — привычное место, где все кипит жизнью. Здесь всё, как обычно: толпы пьяной молодёжи, теснота, едкий запах спиртного и парфюма, мощные басы, будто даже воздух дрожит.
Пытаюсь дозвониться Дине, но она не отвечает. Наверное, просто не слышит.
Её имя горит на экране, а внутри поднимается то самое чувство: холодное, противное, будто кто-то дергает за нервы.
Захожу внутрь. Музыка бахает настолько громко, что вибрирует грудная клетка.
Головы, лица, вспышки света — всё мельтешит перед глазами. Пытаюсь пробиться к бару, оглядываюсь. Вижу знакомое лицо, её подруга из боксерского клуба.
— Видела Дину?
Та пожимает плечами, глаза блестят от алкоголя.
— Неа… вышла в туалет и не вернулась.
Внутри всё сжимается. Дина бы не позвала просто так… Она не из тех, кто играет в драму. Тревога растет. Сердце бьётся где-то в горле, пульс грохочет.
Протискиваюсь через толпу к коридору, где уборные.
Внезапно слышу знакомый голос…
— О, братец. И ты тут… — язвит моя сестрица, Арина, выныривая из-за угла. Тоже набралась хорошенько, на губах растянулась глупая блаженная улыбка, глаза блестят.
Всё внутри вспыхивает злостью. После той истории с преподом и фото она меня избегает, да и слава богу. Но сейчас придется заговорить с дорогой сестрицей, чую, что-то знает.
— Где она?
Арина фыркает:
— Откуда мне знать?! Отвалите от меня оба, ясно?! Достали уже…
Я хватаю её за локоть, не даю уйти.
— Где ты видела Дину в последний раз? Что она говорила?
Сестра раздраженно закатывает глаза.
— Как вы уже задрали… Что, потерял свою Джульетту? В туалете я её видела. Может, там и торчит до сих пор…
— Что ты ей сказала?
Арина ухмыляется криво, почти с ненавистью.
— Твою задницу спасала, дорогой братец. Сказала ей, что Вовчик тебя подставил. Доволен?
Мир на долю секунды застыл, словно получил удар кулаком в грудь. Отпускаю её, отстраняюсь, чувствую, как внутри начинает бурлить.
Двигаюсь к коридору. Там люди, суета, запах дешевого освежителя. Жду у туалета. Проходит минута, две… Ничего. Сердце болезненно сжимается.
Что-то тут не так. Может, Дине стало плохо? Поэтому и торчит там? Решаю наплевать на нормы приличия и завалиться в дамскую комнату, но тут вдруг моё внимание привлекает странный звук — будто там, за стеной, кто-то борется. Тупой удар, шорох, приглушённый голос. Замираю. Прислушиваюсь.
Взгляд падает на соседнюю дверь без таблички. Что-то вроде подсобки или склада. Подхожу ближе, дергаю ручку — закрыто. Стук повторяется.
— Дина?! — кричу.
Изнутри… будто отклик, короткий звук, сломанный. Затем глухой удар. Кровь стынет, потом мгновенно закипает.
Грудь сжимает острыми тисками, дыхание перехватывает.
— Дина! Ты там?!
Тишина. А потом снова этот глухой удар.
Я не думаю, просто со всей силы бью ногой по двери. Дерево трещит, замок поддается, двери вылетают с грохотом.
Яркий свет режет глаза, и первое, что вижу… Дина. Она стоит полубоком, глаза огромные, полные слёз. Волосы растрёпаны, тушь размазана, платье чуть сползло с плеча.
На лице — страх. Настоящий,
