уйти, — отвечаю я голосом, в котором слышится неподдельный гнев. Но я стараюсь не накручивать себя, пока не узнаю, что происходит и что с ней все в порядке.
— Твой отец не будет преследовать ее, он пытался, но потерпел неудачу.
— И он будет пытаться снова и снова, пока не получит то, что хочет. Меня так воспитали, поэтому я знаю, — хмурю брови. — Если бы ты была сейчас кем-то другим, Сидни, я бы выкатил тебя из машины с пулей между глаз.
— Почему ты так о ней заботишься? Она того не стоит, — говорит она, качая головой. — Эту женщину преследуют одни неприятности.
— Нет, Сидни, они преследуют меня.
Мы останавливаемся перед ее домом, и я выхожу так быстро, как только могу. Я стараюсь не морщиться от боли, которую причиняют швы, когда встаю, боль почти невыносимая. Натягивая куртку, я подхожу к двери Теодоры и стучу в нее несколько раз. Она не отвечает. Я оглядываюсь через плечо на Сидни.
— Позвони ей.
Сидни закатывает глаза, но делает, как я говорю. Не получив ответа, она пробует еще раз.
— Я позвоню Тине, узнаю, не звонила ли она.
Я жду, стучу еще раз, на всякий случай. Я слышу, как Сидни разговаривает с Тиной, но затем она поворачивается ко мне.
— Тина сказала, что не разговаривала с ней, только писала сообщения на прошлой неделе. Она сказала, что Теодора была занята, — беспокойство накатывает на меня волнами. — Я позвоню Мариссе. Она наверняка ее видела, — Сидни делает, как она говорит, и я жестом подзываю Ронни к себе.
Он быстро выходит из машины.
— Взломай дверь.
Ронни приподнимает бровь, но больше не возражает, когда я киваю. Я бы и сам это сделал, если бы не было чертовски больно ходить.
Ронни пинает дверь, и она слетает с петель. Он отступает назад, когда я подхожу, вхожу в дом, и не вижу ее присутствия. Вещи разбросаны по полу, что совсем не похоже на Теодору. В ее доме всегда чисто, он маленький, но опрятный.
Сидни взбегает по лестнице с мобильным в руке.
— Ее не было всю неделю, и я даже звонила в больницу. Я знаю там медсестру, и она сказала, что Теа не приходила проведать ребенка.
Мои глаза расширяются от ее слов, и я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться.
— Отследи Люси, сейчас же.
Сидни начинает печатать на своем мобильном, затем поднимает на меня взгляд.
— Тебе нужно позвонить ей. Я имею в виду Люси, — я так и делаю, когда она протягивает мне мой мобильный.
Люси отвечает после первого гудка.
— О, Атлас, я знала, что ты позвонишь, — говорит она в трубку. — Я так рада слышать, что ты выжил. Я ничего не могла с собой поделать, мне так жаль...
— Люси, — говорю я, прерывая ее.
— Я должна была сделать что-то решительное, ты же знаешь...
— Люси, — рычу я.
— Теперь ты должен понять, что я та, кто тебе нужен.
— Где Теодора?
Она замолкает.
— Почему ты так ее называешь? Только ты так делаешь, — говорит она сквозь стиснутые зубы. — Я должна была избавиться от нее... навсегда. Это было легко, правда, — говорит она.
— Где она, Люси?
— Думаю, ты никогда не узнаешь, насколько это весело, — Люси вешает трубку.
— Это всегда была Люси. Она была твоей самой большой ошибкой, когда ты привел эту женщину в нашу жизнь. Я предупреждала тебя, что от нее будут проблемы, — говорит Сидни, возвращаясь к машине. — К счастью для тебя, я никогда не доверяла этой сучке и установила на ее сотовый маячок. Кстати, не за что, — она нажимает несколько кнопок и показывает местоположение. — Пришло время покончить с этим сумасшествием навсегда.
Люси не очень хороша собой, в ее теле нет ничего хорошего. Я часто задавался вопросом, как она живет. Когда я впервые встретил ее, она пришла по рекомендации и работала на моих вечеринках, а потом постоянные посетители стали спрашивать о ней, так что я приводил ее снова и снова. Каждый раз, когда она разговаривала со мной, я знал, что она хочет большего, и что есть причина, по которой она продолжает возвращаться. И это было не только из-за денег.
Потом Люси обокрала меня, и я больше не мог видеть ее рядом. Бенджи умолял сохранить ей жизнь, потому что был влюблен в нее. Потом появилась Теодора. Если бы не она, я бы быстро убил Люси, но в то время я думал, что Теодора сможет вернуть долги Люси.
Люси смотрела на нас с удивлением, когда мы направились к ней. Выследить её было легко — в руках она держала покупки. Прежде чем она успела пошевелиться, Ронни схватил её, зажав в объятиях. Она вскрикнула, но он прикрыл ей рот ладонью и потащил к моей машине на парковке.
Он усадил её к себе на колени, пристегнув ремнём, словно она была тряпичной куклой. С той лишь разницей, что она отчаянно дёргалась и пыталась укусить его. Но Ронни даже не пошевелился, застыв как статуя.
Взгляд Люси встретился с моим, и она замерла.
Машина трогается, и я киваю Ронни, чтобы он убрал руку, что он и сделал, обхватывая ее за талию.
— Ты, — выплевывает она. — Наверное, мне следовало целиться выше?
— Ты никогда не смогла бы убить меня, Люси, — говорю я, когда машина продолжает движение.
— Ты хочешь спасти ее так же, как она пытается спасти всех остальных? Мисс добрая-прехорошенькая Теодора, — говорит она, закатывая глаза.
— Какой винтик болтается в твоей гребаной башке, Люси? Скажи мне, потому что я хочу знать.
— Нет, я в полном порядке, — ее улыбка опасна, она на самом деле верит, что она в своем уме.
— Значит, нормальные люди бросают своих детей и им все равно? — спрашиваю. — Нет. Нет, это не так, Люси. Так, где, черт возьми, твоя сестра?
— Я никогда не скажу,
