мои соболезнования, любимый… — поглаживаю его по предплечью. — Твой дедушка был прекрасным человеком. Мне он очень нравился…
Говорить не могу, в горле ком. У меня из жизни уходили бабушка, потом дедушка, но тогда я была маленькая, многого не понимала, а сейчас будто потеряла частичку родного человека.
Не удержавшись, всхлипываю. Тянусь за салфеткой, промачиваю выступившие слезы.
— Насть, ты чего? — уставился на меня Костя.
— Жалко… Антона Вадимовича… — слезы неконтролируемо катятся.
— Ты что, решила, что он того? Умер?
— Ты же сам сказал! — непонимающе хлопаю ресницами.
— Ничего я не говорил. Дед с ума сошел, только и всего. Компанию Ильке отдал, я больше там не работаю. Я теперь безработный, Насть. Нищий.
Чувствую необыкновенное облегчение.
— То есть… твой дедушка жив?
— Ну конечно!
— Господи, Костя! Ты… ты дурак! — бью его ладошкой по плечу. — Разве можно так пугать? Сидишь тут с таким видом, будто умер кто — то.
— Настя, ты меня не слышишь. Я нищий! Это хуже смерти.
Так, еще слово и кого — то точно придется реанимировать!
— Ты что — болен? — начинаю выходить из себя.
— Я? — непонимающе собираются в кучу брови. — Нет.
— Руки есть? Ноги есть? Голова для чего дана?
— Я в нее ем.
— Очень смешно, — закатываю глаза. — Костя, давай серьезно. Ты хотел стать во главе компании. Так?
— Так.
— Компании, которая принадлежит твоему дедушке?
Медленно кивает, не понимая к чему я клоню.
— Которую он создал сам. Своими руками. Своими мозгами. Еще в то время, когда тебя в проекте не было.
Да, я почитала статьи о создании компании «Ширин и К». Меня Антон Вадимович пригласил на стажировку, я посчитала своим долгом узнать историю его детища.
— А ты пришел на все готовенькое и считаешь ее своей. На каком основании? Потому что тебе повезло родиться внуком Антона Вадимовича?
— Но Ильке же отдал свой пост главы… Он тоже внук.
— Это его право. Ты не должен осуждать поступки своего деда. Ты же его любишь не потому, что он глава огромной компании, а потому что он твой родственник. Верно? Любишь?
— Люблю.
— И он тебя любит. И возможно сейчас, своим решением, он дает тебе шанс построить свое дело. С нуля, как когда — то он.
Смотрю во все глаза на Ширина. Понимает он что я говорю или нет? Если нет…
Он меня сильно разочарует. Значит, нам не по пути.
Человек, у которого деньги, положение в обществе, власть на первом месте, мне не пара.
Костя некоторое время молчит, переваривая мои слова. Постепенно его лицо светлеет.
— Настя, — азартно сверкнули его глаза, — ты чудо! Ты подала мне прекрасную идею! У меня есть в загашнике несколько дельных проектов…
Дошло наконец до него!
— В Китае у меня есть связи, — возбужденно хватает меня за руки, — я уверен, мои предложения им зайдут. Ты со мной, Настенька?
— Я с тобой, Костя.
И в горе, и в радости.
— Мы с тобой… мы… Ух…
В порыве притягивает меня к своей груди, сжимает обеими лапами так, что кости хрустят.
— Карамелька моя! Ты умница!
— Отпусти, сломаешь, — хохочу, пытаюсь ослабить хватку.
Только вместе с моим телом в плен попадают губы. Наконец — то Костя стал самим собой, тем самым голодным страстным котярой, каким я его знала с первой минуты знакомства.
45. Спасите — помогите
Удивительная девчонка!
Моя! — распирает гордостью грудь.
— А хочешь, я поговорю с Иваном, он тебя официантом возьмет, раз ты теперь безработный, — лукаво сверкают зеленые глаза моей невесты. — Между сменами будешь заниматься проектами.
— Дед сразу не отпустит, отрабатывать заставит две недели по ТК. А потом я готов рассмотреть твое предложение, — отвечаю ей тем же.
Ветер бросает в стекло хлопья снега. Кожей чувствую, какой он ледяной и колючий. В кафе тепло, уютно, а Настя будто чувствует мороз, мелко дрожит. Прижимаю ее к себе крепче. Реально какая — то дрожь между нашими телами.
— Ай, щекотно, — извивается, хихикая.
— Это мой телефон с вибрацией, — вытаскиваю его из кармана. — Хм, — смотрю на экран, — Илья чего — то от меня хочет. Поздравлений, наверное.
— Слушаю, брат, — принимаю вызов.
— Костя — н… — слышу нечленораздельное.
Оу… да он в дрова!
Настенька сразу стала серьезной. Прислушивается, с тревогой заглядывает мне в лицо, ловя эмоции.
— Илья, ты где?
— Где я? — спрашивает кого — то. — Н — на. Расскажи…
— Добрый вечер, Константин Андреевич, — вежливо говорит чужой голос, — это старший администратор ресторана «NХ». — Понятно, мы с братом там часто бываем, узнают. — Илья Алексеевич не в состоянии самостоятельно добраться до дома, — продолжает голос. — Вызвать ему такси?
— Не надо, я сейчас приеду. Последите за ним, чтобы оставался на месте.
— Хорошо. Ждем.
— Илька повышение отмечает, — в сердцах взмахиваю телефоном. Он жалобно трещит, грозя рассыпаться в крошку. — Так, наверное, я один не справлюсь. Володьку надо позвать на помощь.
— И Галю? — прикусывает нижнюю губу Настенька.
— Галю? — туго соображается зачем нам Галя. А потом вспоминаю, как она спрашивала про Илью. — Давай возьмем Галю. Может быть ей удаться привести его в чувство.
Иван с одного моего взгляда понимает, что Настене нужно уйти. Жду, пока она переоденется, одеваюсь сам.
Метель начала утихать, по заснеженному городу едем медленнее, чем хотелось бы, но сначала забираем Галину, потом едем в ресторан. Володя уже ждет нас внутри.
Илью находим в вип — кабинке, он невменяем. Это даже хорошо.
Выводим его с Владимиром под руки, запихиваем в машину моего водителя.
— Куда везти Илью Алексеевича? К нему домой?
А там Милена.
А у нас Галя.
Выбирая между ними двумя, отдаю предпочтение Гале. Вон как она крутится рядом с Илюхой, волнуется.
А брат даже не в курсе, что девушка переживает за него. Села рядом, положила его голову себе на колени, мурлычет что — то ему журяще — ласковое.
— Ко мне везем.
Вместе с Галей.
Размещаем Илюху в гостевой комнате. Настина подружка вытолкала нас из спальни, заверив, что справится с моим братом сама.
Надеюсь, она знает, что делать.
Хотя мне это даже на руку. Я теперь могу полноправно заняться своей невестой.
Утягиваю Настену в свою комнату.
— Ты что делаешь? — упирается она пятками на пороге, распахивая глазищи до размеров блюдца.
— А на что это похоже? — играю бровями. — Планирую тебя соблазнить.
— Костя! Нет! — пищит испуганно, а сама облизывает пересохшие губы. Щечки румянятся, голубая венка на шее бьется сильнее.
Чувствую ее адреналин, пьянею от близости.
— Да, Настя, да!
Я не железный! Все мои ночи в одиночестве превратились в болезненную дрему. Мне срочно нужна
