спешку.
— Я с ними договорюсь.
— А в — третьих… что со Светой и ее сюрпризом?
— Забудь о ней.
— Что значит забудь? — выпутываюсь из объятий котяры, упираю руки в бока. — Из всех щелей о вас с ней трубят!
Костя так смотрит…
У меня колени дрожат.
В глазах столько желания! Огнем полыхают!
— Глазищи у тебя вон какие зеленые, — чуть прищуривается котяра. — Ты знаешь, что в старину девушек с такими глазами сжигали на костре? Я тебя когда увидел, сразу подумал, что ты ведьма.
— Ты мне зубы не заговаривай! На вопрос отвечай давай!
— Служба безопасности работает, — слегка закатывает глаза. — Проверили все клиники, на учет она не встала, к врачу за подтверждением не обращалась. Доказательств, что она беременна, нет. Сама Кошкина где — то притаилась, носа не кажет. Это подтверждает, что она врет. Но, кроме этого, я тебя уверяю — от меня она не может быть беременной, мы предохранялись всегда.
— Иногда бывают осечки.
— Но не со мной!
Он так убедителен, что ему хочется верить. Но беда в том, что я не могу пользоваться Костиными чувствами, чтобы держать его при себе. Ведь еще не доказано, что ребенка нет.
Обхватываю его щеки ладошками, погружаюсь в дорогую сердцу синеву.
— Любимый мой, — шепчу ему в губы. — Я подожду, когда все уладится.
— Ты меня не любишь… — жалобно.
— Люблю! Очень люблю!
— Правда? Скажи еще раз.
— Люблю.
— Еще.
— Люблю тебя, Константин Ширин.
Он запускает пальцы мне в волосы, стягивает резинку, что держит копну. Она тяжелыми волнами рассыпается по плечам, мужчина восхищенно ласкает мои волосы взглядом, пропускает их сквозь пальцы.
Котяра. Как есть котяра.
А я его кошечка. Прикрыв глаза, отдаюсь ласке, едва не мурлыкая.
Массирует затылок, притягивая мое лицо к своему, целует губы, сначала медленно, смакуя верхнюю губу, нижнюю, затем врывается в рот языком.
— Сладкая моя. Карамелька. Так бы и съел…
От его проникновенного голоса тело дрожит. И если он сейчас скажет, чтобы я собирала вещи и ехала к нему, я безропотно пойду исполнять.
— В Лопушки больше надобности ехать нет? — озорно сверкают васильки в паузе между поцелуями.
— Есть! Мне надо задать Марьяне пару вопросов. Это важно.
— М — м… Может, она подскажет, как от Кошкиной избавиться?
Плюс один вопрос колдунье.
Наше уединение прерывает вежливый стук в дверь.
— Ребята, у вас там все в порядке? Мы волнуемся, — узнаю голос Яны.
— Да — да, у нас все хорошо, — прижавшись щекой к щеке котяры, улыбаюсь я.
— Где хорошо? Где? — котяра стреляет глазами вниз, на свое возбуждение. — Мне больно вообще — то! — горячо шепчет и кладет мою ладонь прямо туда!
Мамочки!
Отдергиваю руку.
Отскакиваю.
— Костя!
Кувалду он туда сунул, что ли!
— Ты в курсе, что неудовлетворение плохо сказывается на мужском здоровье? А нам еще детей делать.
— Бедненький… Даже не знаю чем могу помочь, — дразню мужчину.
— Ребята, мы тут чай греем, если что, — прерывает наш шепот Яна.
— Пойдем, любимый, напою тебя чаем, отвлечешься от… — поджимаю губы, не зная как без стеснения назвать его состояние.
— Я бы и поел чего — нибудь. Замотался на работе, кроме пяти чашек кофе ничего больше не ел.
Слышу, как характерно голодно урчит живот любимого. Во — от! Поесть ему надо, а не о сексе думать.
— Бедолага…
Со сверкающими глазами, пунцовыми щеками и опухшими губами выхожу из ванной. За руку веду Костю на кухню.
Девочки, старательно сдерживая улыбки, делают вид, что ничего не произошло.
Кормлю своего мужчину котлетами, пюрешкой и квашеной капустой. Метет все, аж уши ходуном ходят. Пьем с девочками чай.
— Константин… — мнется Галя. — Как дела у Ильи?
О — о! Переглядываемся с Костей. Сегодня же дедушка ужинает у второго внука и его невесты!
43. Тучи. Тучи. А тучи как люди…
За окном сгущаются тяжелые серые тучи, с минуты на минуту пойдет снег. Метель уже началась, ветер бьет по стеклам, воет в крыше.
С тоской поглядываю в окно, мечтаю, чтоб скорее закончился рабочий день. Хочу к своей Карамельке, ее улыбке, губам, восхитительным волосам, стройному и отзывчивому телу, доступ к которому мне пока ограничен.
Недавашка у меня невеста, не знаю, хватит ли у меня терпения воздерживаться до свадьбы. Она такая милая и смешная, когда видит, как одно ее присутствие поднимает во мне вообще все. Смущается, краснеет, часто дышит. А бывает дразнит без всякого сострадания.
Ее желание беречь себя до первой брачной ночи не считаю старомодным, наоборот, горжусь, что она будет моей вся целиком, всего — то нужно побыстрее затащить ее в загс и отгулять торжество. Это стоит в моем личном плане на первом месте, только сначала отметим дедов юбилей.
Ах, да, еще же Света, будь она неладна, со своим сюрпризом. Затаилась, не найти. Но есть у меня идейка, как ее выманить, думаю, братец в помощи не откажет.
Брат сидит рядом со мной, улавливаю от него легкое амбре перегара. Илья мрачнее тучи за окном, как вчера прошел ужин с дедом не рассказывает, подозреваю, без сюрприза тоже не обошлось.
Дед сидит в своем президентском кресле, нацепив очки, читает документы, делает вид, что очень занят, хотя лично позвонил каждому из нас, пригласил в свой кабинет на разговор.
Мы пришли к назначенному часу, сидим вот, тишину слушаем.
Пауза затягивается.
В помещении светло, тепло, даже немного душновато. Ерзаю, ослабляя галстук. Стул поскрипывает, нарушая тишину.
— Кхм, — дед будто вспомнил, что он не один, исподлобья глянул на нас, отодвинул от себя бумаги. — Ну — с…
Задумался, видимо собираясь с мыслями. Начал медленно, тщательно подбирая слова, играя на наших нервах:
— Илья, Константин. Познакомился я с вашими невестами, молодцы, уважили старика.
Ну, вроде начало неплохое, можно расслабиться, выдохнуть.
— И вот что я вам скажу…
А нет, рано расслабляться. Тон его мне не нравится.
Илья тоже нервно заерзал, глянул в окно.
Погода портится на глазах, а паузы деда вызывают нехорошее предчувствие.
— Жениться не передумали?
— Нет, — хором с братом отвечаем. Я уверенно, Илька не очень.
— Ты, младший внук, с невестой определился?
— Так точно. Я женюсь на Насте, это не обсуждается.
— Что со Светланой делать собираешься?
— Разберусь. Но уверяю тебя, если под сюрпризом она подразумевает беременность, то точно не от меня.
— Уверен?
— На сто процентов.
— Хорошо… А ты, Илья, на Милене женишься?
— Да. На ней.
— Я так и думал. Вот тебе компания моя и достанется.
Ушам своим не верю. Брат тоже!
— В смысле?
— Как так?
— А я?
— Почему?
— Почему не
