мебель. Главное — подобрать с умом.
— Ну, ум у тебя всегда был. Хоть и прятала.
Я не отвечаю.
Проходим на кухню. Я ставлю чайник.
— Чай будете?
Ну не могу я не предложить, хоть и без энтузиазма.
— Буду, — говорит она. — Только нормальный. Без вот этих ваших трав.
— У меня есть черный.
Она кивает на блюдо с порезанным на кусочки пирогом, стоящее на столе.
— А пирог? Это ты сама?
Я киваю.
— Лимонный.
— Помню. Ты всегда его хорошо пекла. Хотя я бы муки чуть больше клала, а то тесто слишком мягкое. И сахара бы не жалела… Но у тебя тоже неплохо.
Она делает глоток чая, откусывает пирог, делает вид, что жует сдержанно, хотя я вижу — доела бы весь кусок.
— Ну вот. Совсем другое дело. А то, понимаешь, у Игоря-то сейчас в доме с этой… только кокосовая вода да огурцы. И чай — травяной. Как в санатории. И чашки немытые, представляешь? Это куда же годиться? Это разве дело?
Вот как?
Я не вмешиваюсь.
— Квартира у тебя… уютная. По-своему. Хотя потолки могли бы быть выше. И светильник, конечно, странный. Но… есть характер. Это, знаешь ли, редкость.
Это она к чему?
— А сейчас вот, занятие себе нашла. Тебе ж всегда такое нравилось. А тут — глядишь и правда что дельное выйдет. Я слышала от Ксюши, что неплохо у тебя дела идут, верно?
— Ну, допустим, — я складываю руки на груди.
Она смотрит прямо мне в глаза.
— Ты была слишком тихой, Настя. Я думала — бесхарактерная. А ты просто терпела. Не всем бы хватило. Я вот посмотрела на эту… Ну, она не такая. Совсем.
Хмм…
Нина Андреевна вдруг с удивлением оглядывает меня так, словно в первый раз увидела.
— Ты, я смотрю, и внешне изменилась! — внезапно замечает она. — А я-то все понять не могу — что в тебе не так?.. Преобразилась даже. Цвет этот тебе очень идет — словно помолодела. И одежда такая… ну… непривычно, конечно. Ты ж обычно как-то посолиднее одевалась, по возрасту… но, ты знаешь, неплохо. Сейчас такое носят. Поздновато, правда. Но лучше поздно, чем никогда. Раньше бы так — глядишь, все по-другому было бы.
— Не думаю, — говорю я спокойно. — Там, где нет уважения, ни пироги, ни порядок, ни одежда ничего не решают.
Она отводит взгляд, будто бы не слышала. Или делает вид.
— Не думай, что я с ума сошла, — усмехается. — Просто решила поговорить по-человечески. Без глупостей.
Повисает пауза.
— Я ведь всегда хотела, чтобы у Ксюши была настоящая семья. Чтобы все — как положено. Чтобы бабушка, мама, папа. А сейчас… — она вздыхает. — Жаль, конечно, что так вышло.
Она делает еще глоток чая. Медленно.
— Но что уж теперь… если ты, конечно, совсем не закрыла эту дверь…
Я смотрю на нее. Ровно. Без улыбки.
— Если вы хотите, чтобы я снова пошла на заклание — не дождетесь.
Она поджимает губы.
— Ну и зря. Мужик он сложный, да. Но зато — свой. И ты за все эти годы уже своей стала, как никак. А эти новые… крашеные — это все не то.
Я молчу.
— Знаешь ведь, что коней-то на переправе не меняют.
— Это вы сыну своему говорите, а не мне, — пожимаю я плечами.
— А я вот тебе говорю, потому что, сама знаешь, женщина — хранительница очага. И она должна семью беречь. Ее это задача. А мужики… ну… что с них взять. Жизнь длинная, Настенька. И в ней разное случается.
Я ничего не отвечаю. Не вижу смысла. Она все равно не поймет.
Она поднимается.
— Ладно. Пойду я. Спасибо за чай. И пирог.
— Не за что.
Она направляется к двери, и на прощание говорит:
— Подумай, Настя. Жизнь все расставит на свои места. Главное — не хлопать дверью раньше времени.
— А иногда дверь стоит закрыть вовремя. Особенно если ты уже заняла свое место и довольна им, — спокойно отвечаю я.
Она оборачивается, будто собираясь что-то сказать.
— До свидания, Нина Андреевна, — закрываю я за ней дверь.
Глава 39
Глава 39
@queen_code:
Чужой ребенок в доме — как чемодан без ручки.
Носить тяжело, выбросить жалко. Но зачем вообще носить?
Ты ему женщина, а не новая мамочка для его потомства.
Хочешь детей — роди своих.
А если в комплекте к мужчине идет подросток с претензиями — пусть идет по адресу: к той, что его родила.
Ты строишь новую жизнь, а не бесплатный приют.
#границы #я_не_мама #любовь_это_про_двоих #мужчина_без_багажа
* * *
Игорь
— Ну я же просила! А ты!.. ты обещала! Сказала, что все сделаешь! — доносится до меня крик из гостиной.
Господи, ну ни минуты покоя в этом доме! Да что ж такое! И так башка раскалывается! Давление уже который день скачет, и таблетки эти хрен знает где…
Где их Настя хранила? Черт знает…
— Что за шум? — появляюсь я в дверях, морщась от головной боли.
— Ой, да ничего особенного! Опять твоя великовозрастная дочь забыла, что она уже больше не ребенок, а взрослый человек! И ждет, что я буду за ней бегать и сопли подтирать, — раздраженно отвечает Карина, оборачиваясь ко мне.
Я перевожу взгляд на Ксюшу.
— В чем дело? — строго спрашиваю у нее.
— Ой, да ничего особенного же! — зло фыркает она. — Тебе же твоя Кариночка уже сказала! Просто у нас сегодня была выставка, и Карина должна была привезти мой проект! Я его почти месяц готовила! А она там даже не появилась!
— Карина? — хмурюсь я.
— Я не обещала, а сказала — попробую! Да там и без меня полно родителей было. Я-то там еще зачем? И вообще, не понимаю — почему было самой его не отвезти?
— Да потому что выставка была в ДК! И туда родители все отвозили! Я же говорила! — со слезами в голосе кричит Ксюша. — Я стояла там как дура! И оправдывалась!
— Ну тебе что — двойку из-за этого поставили? — складывает руки на груди Карина.
— Нет. Но там все показывали свои работы! Я тоже хотела показать! — топает ногой Ксюша.
— Ну ничего,
