сознании, обостренном опасностью, начали складываться фрагменты мозаики. Если Балабанов хочет коды «Иерихона», значит, без них его план не полон. Значит, у них есть рычаг. Но рычаг работает только тогда, когда у тебя есть точка опоры. Здесь, под толщей льда, их точкой опоры могла быть только их готовность уничтожить то, ради чего они сражались.
— Давид, — она повернулась к мужу. — Проект «Иерихон». Ты сказал, что это система глобального мониторинга. Но почему он не может запустить её без твоего «Феникса»? У него есть лучшие программисты мира, у него есть ресурсы Клуба.
Давид поднял голову, в его взгляде мелькнула тень профессиональной гордости, смешанной с ужасом.
— Потому что «Иерихон» — это тело, Аврора. Огромная сеть спутников, камер, датчиков. Но «Феникс» — это его душа. Это алгоритм адаптивного предсказания. Без него «Иерихон» просто собирает горы мусора. С ним он становится пророком. Он может предсказать бунт до того, как у первого протестующего появится мысль выйти на улицу. Он может обрушить экономику страны, просто изменив приоритеты в выдаче поисковых запросов. Балабанов хочет не просто следить. Он хочет управлять вероятностями. И я... я совершил ошибку, сделав «Феникс» слишком совершенным. Я вшил в него этическую надстройку «Протокол Икара», которая должна была блокировать использование системы во вред человечеству.
— И Балабанов не может взломать эту надстройку? — спросила Аврора.
— Нет. Она основана на квантовом ключе, который генерируется... биометрией моего мозга в определенном состоянии. Он пытался получить это в Монтрё, когда подключал меня к «Иуде». Но твое вмешательство прервало процесс. Теперь ему нужны исходные коды, чтобы переписать ядро с нуля.
Аврора усмехнулась. Это была горькая, сухая усмешка.
— Значит, мы — замок, к которому у него нет ключа. Но он решил просто взорвать дверь. Макс! Ты слышишь? «Протокол Икара». Можем ли мы активировать его сейчас? Не для блокировки, а для самоуничтожения системы таким образом, чтобы коды «Иерихона» стали бесполезными навсегда?
Макс на мгновение замер. Его глаза за стеклами очков расширились.
— Икар... если я запущу его в режиме обратной связи, он начнет стирать не данные, а саму логику построения алгоритма. Это как если бы мы стерли из языка все гласные буквы. Текст останется, но смысл исчезнет. Но есть одно «но». Для этого мне нужно соединение с внешним миром. Балабанов отрезал нас ЭМИ-ударом.
— Не совсем, — Марк подошел к ним, указывая на карту коммуникаций шахты. — У нас есть старая медная линия связи с метеостанцией на пике Кросспинтин. Она глубоко под землей, ЭМИ её не достал. Скорость там мизерная, как в девяностые, но для передачи ключа её хватит.
— Тогда действуй, — Аврора положила руку на плечо Макса. — У нас осталось два часа и пятнадцать минут.
* * *
Работа превратилась в лихорадочный танец со смертью. Пока Макс пытался пробиться через медную линию, Марк и его люди готовили физическую оборону. Они знали, что как только Балабанов поймет, что его план с таймером дает сбой, он отправит «Гончих» — не дронов, а живых людей, готовых на всё.
Аврора помогала Марку устанавливать последние ловушки в туннеле. Её руки, когда-то привыкшие к шелку и дорогой косметике, теперь были измазаны оружейной смазкой и пылью. Она чувствовала странное удовлетворение от этой физической работы. Каждый установленный заряд, каждый проверенный датчик давали ей иллюзию контроля над ситуацией.
— Аврора Александровна, — Марк остановил её у входа в шлюз. — Если дело дойдет до прорыва... вы должны знать. У нас в секторе «С» есть спасательная капсула. Она рассчитана на одного человека. Спуск по старой шахте прямо к побережью, там спрятан катер.
Аврора посмотрела на него долгим взглядом.
— Марк, ты предлагаешь мне бежать? Опять?
— Я предлагаю вам спасти ребенка, — жестко ответил он. — Давид Игоревич... он не уйдет. Он часть этой системы. Но вы — нет. Вы его надежда на то, что всё это было не зря.
— Я не оставлю его, Марк. И тебя не оставлю. Мы — «Невидимые паруса». Мы либо уплывем вместе, либо вместе пойдем ко дну. Других вариантов нет.
Марк молча кивнул. В его взгляде промелькнуло уважение, которое не купишь ни за какие деньги Громова.
* * *
В командном центре ситуация накалялась. Максу удалось установить связь с метеостанцией, но Балабанов уже обнаружил утечку. На мониторах начали всплывать предупреждения о критической температуре в серверной. Вентиляторы работали на пределе, издавая высокий, надрывный визг.
— Он начал прогрев! — крикнул Макс. — Процессоры разогнаны до предела. У меня есть десять минут, пока железо не начнет плавиться! Ключ передается... 45 %... 50 %...
Давид подошел к терминалу. Он выглядел собранным. Он положил руку на сенсорную панель, передавая свою биометрию для подтверждения «Икара».
— Аврора, иди сюда, — позвал он её.
Она подошла и встала рядом. Давид взял её за руку.
— В этом архиве, в «Икаре», спрятано кое-что еще. Не только коды уничтожения. Там — вся правда о Клубе. О том, кто они, откуда взялись их капиталы. Если Макс успеет завершить передачу, эта информация окажется на серверах крупнейших мировых изданий. Это будет не просто утечка. Это будет информационный Армагеддон.
— Ты молчал об этом, — Аврора посмотрела ему в глаза.
— Я ждал момента, когда пути назад не будет. Этот момент настал.
Внезапно шахту сотряс мощный взрыв. Это не был внутренний подрыв — это был удар снаружи. Потолок командного центра осыпался бетонной крошкой.
— Они пробили внешние ворота! — голос Марка в рации был едва слышен из-за помех. — «Спектр» здесь! Они используют термитные заряды! Мы принимаем бой в главном коридоре!
— Макс, сколько?! — Аврора выхватила пистолет.
— Восемьдесят процентов! Мне нужно еще три минуты! Только три минуты!
Аврора обернулась к Давиду.
— Оставайся здесь. Помоги Максу. Я иду к Марку.
— Аврора, нет! — Давид попытался схватить её за руку, но она ловко увернулась.
— Я — Немезида, помнишь? — она слабо улыбнулась. — А Немезида никогда не прячется за спинами своих мужчин.
Она выбежала в коридор, который уже заполнялся едким дымом. Впереди, в конце туннеля, сверкали вспышки выстрелов. Грохот автоматического огня отражался от стен, создавая невыносимую какофонию. Аврора прижалась к стене, чувствуя, как холодный бетон вибрирует от взрывов. Она видела, как Марк и его бойцы ведут огонь по нападающим, которые двигались в облаке белого дыма, используя мощные прожекторы, чтобы ослепить защитников.
Это была сцена из кошмара: подземная война в недрах Арктики за право обладать цифровой душой мира. Аврора прицелилась и сделала свой первый выстрел. Она не видела, попала ли, но чувство отдачи оружия придало ей уверенности. Она больше не была зрителем. Она была участником
