замечает. Подскакивает с места и несётся ко мне. Прыгает на шею, и я её подхватываю. Жена тут же рядом встаёт, заглядывает в лицо мелкой.
— Ну? Что стряслось, малая? — спрашиваю сразу, когда с обнимашками закругляемся.
Опускаю её на землю и смотрю на неё, не представляя, какие проблемы могли возникнуть у десятилетки-девочки. С пацаном было бы сразу ясно. Либо драка, либо к директору вызывают за хулиганства. Но Алёнка не такая. Она у меня умница.
Сестра вздыхает и морщится. Будто не очень-то хочет рассказывать. Но я вообще-то по пробкам мчал к ней, все дела похерил и свои, с Сашкины, чтобы добраться до неё. Так что не отвертится.
Добавляю во взгляд строгости, и Алёнка сдаётся.
— Мама… мама мужчину привела в дом, — признаётся сестра. — Он большой, пугающий и смотрит так… что меня в дрожь бросает. Я его боюсь. И не хочу жить с ними. Я к папе хочу. Лёш, ты меня отвезёшь к папочке? Я даже пижаму с собой взяла и щётку зубную.
Сестрёнка заглядывает мне в глаза с такой мольбой, что у меня как-то в горле некомфортно становится, будто туда камней навалило. А в груди сжимается болезненно, словно кто-то поверх одежды стянул меня бинтом.
Значит, мама привела в дом какого-то хрена. А тот ещё смотрит как-то, блядь, на мою сестрёнку. В голову лезут самые нехорошие предположения. Осматриваю её внимательнее. Ну мелкая же ещё.
Так, не нагнетай обстановку, Лёш. Просто она напугалась, что в жизни мамы какой-то урод нарисовался. И привела же к себе в квартиру! Не могла на стороне где-то развлекаться? Обязательно мусор домой тащить?
Провожу рукой по лицу. Пиздец ситуация.
К маме назад не отпущу мелкую, пока там какие-то типы непонятные тусуются. А к отцу… да я с ним в ссоре. И захочет ли он менять свой образ жизни ради Алёнки? Он ведь тоже домой всяких шалав таскал, вообще не парился о моём душевном состоянии. Но я-то взрослый уже, мне на это всё насрать.
— М-да, ситуёвина, блядь.
— Лёша!
Благоверная прикрывает мне рот ладошкой и смотрит своими большими глазищами с осуждением. Типа, не стыдно при маленьких выражаться? Стыдно. Очень. Просто я на взводе.
Мне надо всё обмозговать. Пока не знаю даже, что и делать. К маме — не вариант, к бате — под сомнением. У себя оставить? Да у нас там места нет нормального. Не квартира, а конура какая-то. Разве что раскладушку покупать. И наши бурные ночи с женой… я этим жертвовать как-то не готов.
Мы только-только с Сашей вступили на путь порока. Очень, между прочим, классный такой путь. Меня вот всё устраивать наконец-то начало…
— Мы обязательно что-нибудь придумаем, Алёнушка, — улыбается Саша сестре, первой включая взрослого. — А давай пока поедем в кафе и скушаем по мороженому, как смотришь?
— Правда? А можно?
Алёнка расплывается в счастливой улыбке и смотрит на меня. Опять этим взглядом оленёнка. Ну вот что делать с этими девочками, а? Как хлопнут на тебя своими ресничками, состоят рожицу милую, и ты уже готов на всё.
— Да, будем мороженым заедать стресс, — соглашаюсь я. — Помчали.
Просить дважды не надо. Сестрёнка запрыгивает в тачку и даже находит сзади ремень безопасности. Бляха-муха, там оказывается он есть, а я и не знал. Законопослушная у меня сестричка. Если бы не было, может быть, даже отказалась ехать. Хотя… ради свободы могла бы и прикрыть глаза на принципы.
Завожусь и еду. Хмуро смотрю в лобовое стекло. Думаю. Усиленно думаю, как разрулить это всё, чтобы все остались в плюсе.
— Лёш… — Саша накрывает мою руку своей, когда мы останавливаемся на светофоре.
— М?
— Ты ведь не будешь делать глупостей? Пообещай мне, — просит жена, заглядывая мне в глаза.
— Не планировал, — усмехаюсь я. — А что? Считаешь, пора?
— Ну… я про этого мужчину, — шипит Саша, наклоняясь ближе. — Мы не знаем всей картины. Но… мало ли. Ты сгоряча ничего не делай, ладно?
В машине играет музыка, так что Алёнка нас не слышит, наверное. Я бросаю взгляд в зеркало заднего вида. Ну точно. Глазеет в телефон. Наверное, играет в какую-нибудь игру или переписывается с подружками, хватаясь своим побегом.
— Никого убивать не буду, — подмигиваю Саше. Она выдыхает, а я не могу удержаться от подколки: — Может просто сломаю чего-нибудь, если он мне не понравится.
Саша открывает ротик в удивлении, а я отвлекаюсь на дорогу. Где тут у нас ближайшая кафешка?
Глава 39. У тебя Лёшка и я
— Видимо, у тебя очень вкусное мороженое… Дай попробовать, — вдруг произносит Лёша и пододвигается ко мне.
Его сестрёнка отошла в туалет, а он тут как тут. Перехватывает губами мою ложку, пока я раздумываю над его словами…
Я как завороженная смотрю, как его язык скользит по его губам, стирая остатки холодного десерта. Дыхание перехватывает от его близости и от этой соблазнительной картинки.
Ох, Лёшка…
— Хочешь?
— Что? — хрипло спрашиваю.
Чёрт. Куда там мой голос потерялся?
— Хочешь моё попробовать? — усмехается Лёшка.
А я снова залипаю на его губах. И понимаю, что очень хочу попробовать. Только не мороженое.
В голове вспыхивает сегодняшняя ночь. Восполнение пробелов, так сказать. Наша брачная ночь. Та самая, что должна была случиться после свадьбы, но по понятным причинам не произошла.
И мне так всё понравилось этой ночью, что мозг и тело никак в себя прийти не могут. До сих пор все мышцы приятно напряжены, тянут. Как после очень хорошей разминки. Впрочем, в каком-то роде это и была такая жаркая… спорт-минутка. Точнее часы, долгие часы очень приятного провождения времени в объятиях друг друга…
Стоп. Стоп! Хватит, Сашенька! Хватит думать о всяком таком!
Тут вообще-то проблемы вырисовались, а ты всё об одном.
— Нет, спасибо, я…
Отказаться он мне, конечно, не даёт. Его ложка уже зависает у моих губ. Запах ванильного мороженого будоражит рецепторы. И я поддаюсь. Медленно обхватываю ложку губами и облизываю.
Стараюсь делать максимально сексуально. Не одной же мне тут мучиться.
— Жена… — тихо рычит Лёша, и его глаза фокусируются на моих губах. — Ты сейчас напрашиваешься на жёсткий, быстрый…
— Лёш! — возмущаюсь я и оглядываюсь.
Не хватало, чтобы нас кто-то здесь услышал! Точнее его непристойные предложения! Лёша наклоняется к моему уху, его язык облизывает мочку, вызывая очередное трепетание моего сердечка. Того самого, что уже всецело принадлежит ему.
— Секс в туалете, — заканчивает он шёпотом.
Краснею и радуюсь тому, что он хотя бы не назвал это всё неприличным словом. Прогресс налицо. И
