вообще… не заявил во всеуслышание. И не потащил меня реально в общественном месте восполнять жаркие фантазии.
Хотя… мысль такая будоражащая, интересная. И очень-очень неправильная. Я точно так делать не буду! Пусть не надеется. Никогда я не дамся ему вот так… неромантично.
— Убавь свои аппетиты, муж, — смеюсь я, стараясь скрыть своё возбуждение за шутливым настроением. Надо его переключить: — И вообще… давай посерьёзней. Что с Алёнкой делать планируешь?
— Вот умеешь ты испортить настроение, — вздыхает он и отодвигается. На лице сразу появляется хмурое выражение. Эх, лучше бы флиртовал мой лев, а не был таким печальным. — Придётся с батей разговаривать. Не можем же мы её к себе взять.
— Почему? — осторожно уточняю.
Не представляю, как после той ссоры Лёша к отцу пойдёт. Как бы там опять всё не закончилось крупным скандалом. И что-то мне подсказывает, что жить девочке с отцом, который в… гостевом браке с женой… ну такая себе затея. Это ведь значит, что он может тоже домой водиться всяких разных женщин. Вот надо девочке на такое смотреть?
— Потому что, Сашенька, у нас не квартира, а… — он на миг запинается, будто собирался как обычно матюкнуться, вздыхает и продолжает: — Не подходит эта однушка для житья с ребёнком, ясно? Там ещё и контингент ошивается соответствующий. Райончик — самый настоящий клоповник с отбросами общества.
В голове тут же вспыхивает картинка с мерзким типом, который обдавал меня запахом сигарет и своим отвратительным «сладуся»… Вот уж точно. Ужасное место. Я даже немного жалею, что не согласилась с Лёшей, когда он говорил о том, чтобы мы переехали.
А может и не немножко.
Не хочу я там жить. Не хочу попадаться на глаза тем парням. Они выглядят очень… опасно. Такого встретишь вечером, не уйдёшь. Ужасный контингент. Лёшка прав.
Ничего не успеваю ему ответить, так как к нам возвращается Алёна. Садится рядом с братом и жмётся к нему. Он обнимает её и ерошит тёмные пряди девочки. Она возмущается, пытается отодвинуться. Лёшка только смеётся.
Я ловлю себя на мысли, что он… был бы классным отцом. Улыбаюсь и немножко сама от себя в шоке. Рано, конечно, о таком думать. Но мысль уже пришла и никуда её не выкинуть. Мне очень нравится, как он с сестрёнкой общается.
— Ну что, мелочь, поедем к папке?
— Поехали! — с готовностью отзывается Алёнка.
Мы заканчиваем с нашим десертом, пока Лёша выходит на улицу поговорить с отцом. Я наблюдаю через окно за его напряжённой фигурой. Вижу, что он едва сдерживается, чтобы нормально общаться. А, зная его вспыльчивый характер, представляю, сколько ему усилий это стоит.
После сегодняшних приключений я помогу ему сбросить стресс…
— А когда у меня появится племяшка или племянник? — серьёзным голосом отвлекает меня от наблюдения за мужем Алёна.
Вопрос меня застаёт врасплох. Поворачиваюсь к ней.
— Мы пока… не планировали, — отвечаю, как есть.
— Жаль, — в глазах девочки мелькает сожаление. — Я всегда хотела себе ещё младшую сестру или брата. Но родители… ну что-то у них не так.
— Понимаю, — киваю я. Хочется отвлечь её от проблем семейных. Бедняжка. Ей сейчас трудно, раз решилась на побег. — Но у тебя есть замечательный брат. А у меня вообще никого не было. Я — одна в семье. Так что, считай, что тебе крупно повезло.
— Ну теперь у тебя тоже есть Лёша. И… и я!
Девочка пересаживается ко мне и обнимает. Я растерянно обнимаю её в ответ. Вообще мне немножко непривычно такое жаркое проявление чувств, но мне приятно, что Алёна приняла меня в семью. А ещё закрадывается подозрение, что девочка недополучила любви. Не братской. А именно родительской.
— Ну и что тут у нас за сопли уже, м? — раздаётся рядом бодрый голос Лёши.
— Мы не плачем, — ворчит Алёна. — У нас семейные обнимашки.
Я поднимаю на него глаза. Расстроенным не выглядит. Значит, всё-таки удалось нормально поговорить с отцом? Договорился насчёт сестры своей?
— Ну что? — спрашиваю я.
— Едем. К бате. Будет шоу не для слабонервных, потому что я ему… — Лёша бросает взгляд на сестру и вздыхает. Явно опять подавляет желание высказаться красноречиво. — Хм… Лекцию буду читать отцу. Об ответственности.
— Всё будет хорошо, — выдавливаю ободряющую улыбку.
По крайней мере я очень на это надеюсь. Только судя по Лёшкиному выражению лица он со мной не очень-то согласен.
Глава 40. Контроль
Алексей Тенин
Внутри меня всё клокочет. Каждую грёбанную минуту хочется взорваться, но я держусь. Ради моих девочек я натягиваю маску невозмутимости, шучу, как обычно. Всем своим видом демонстрирую, что всё у нас идёт отлично.
Хотя чем ближе к отцу, тем больше хочется расхреначить чего-нибудь. И только ради Алёнки я решился на то, чтобы разговаривать с ним, договариваться, так бы не звонил ему ещё хренову тучу лет.
Гордость, она такая. Сдохнешь, а не приползёшь. Даже если очень надо будет. Даже если подгорать будет. Хрен там. И в кого я таким долбоёбом уродился?
Ловлю на себе обеспокоенные взгляды Сашеньки. Так и хочется снова пошутить, что не буду я никого бить и убивать, но уже не смешно. Потому что конец шуточкам. Заруливаю во двор элитной многоэтажки.
— Подождите пока на улице, — бросаю девочкам и закрываю колымагу на ключ.
— Лёш… — начинает Саша, но я её останавливаю.
— Нормально всё будет, — бурчу я.
Засовываю руки в карманы джинсов и иду к подъезду. Нормально. Каждый шаг даётся с трудом. Будто гири тащу за собой, а не к родственнику иду. В голове крутится наша последняя встреча. Идиотская, нелепая. Каждый из нас показал себя грёбанным придурком.
Он со своей правдой, типа, «делай, как я тебе велю, потому что я взрослый и умный, знаю лучше тебя». И я со своей: «пошёл на хрен».
Как два барана. Ясень пень, в кого я всё-таки такой вырос.
В лифте понимаю, что очень хочется закурить. Уговариваю себя, что это не капитуляция. Я же не за себя прошу, а за сестру. Это другое. Но просить не хочется. Очень, блядь, не хочется.
Выхожу на верхнем этаже и замедляю шаг.
А может, ну его? Может развернуться и уехать? Потеснимся как-нибудь. Буду смотреть не только за Сашенькой, но и за Алёнкой. Как-нибудь подстроим график, чтобы и её успевать в школу завозить, и самим универ не проёбывать. Как, например, сегодня вышло. Вся учёба по боку.
Вздыхаю. Взъерошиваю волосы.
Соберись, Алексей, мать твою. Не дело сестре жить среди разрухи. Она достойна лучшего. Как и мы. Но мы-то
