обескураженно потираю лоб. Романова и выставила ценник? У нас коммерческая больница. Здесь и так все стоит недешево.
Когда я захожу в палату, Полина Юрьевна уже не спит.
— Леночка, доброе утро!
Я улыбаюсь.
— Как вы, Полина Юрьевна? Готовы сегодня ехать домой?
— Ой, готова, конечно. Жду не дождусь, — она вздыхает. — Лучше расскажи, как вы провели выходные?
Я сажусь на стул. Внимательно смотрю ей в глаза.
— Все хорошо, — заверяю ее. — Мы обустроили мансарду. Отгородили Андрюшке уголок. Он в восторге от нового дома!
— Молодцы. А собака, как?
— Шерхан в полном порядке. Я его кормлю, он меня уже признает.
— Охх, я за него больше всего переживала!
— Знаете, мне кажется, он даже немного набрал в весе.
— Растолстел? Надо же, — она улыбается. Накрывает мою руку своей. — Спасибо тебе, Леночка. И запомни: ты теперь в доме хозяйка.
Я качаю головой.
— Разве что только после вас. Давайте, я вам помогу вещи сложить? Андрей как освободится, просто заберет их в машину.
— Да я уже почти все собрала.
— И все же, давайте, я вам помогу?
Я достаю большой пакет, перекладываю туда полотенца, одежду, тапочки. Отдельно собираю лекарства и оставшиеся продукты.
В палату заглядывает Андрей.
— А я думаю — где моя синичка? А моя синичка уже здесь, — он улыбается. С нежностью обнимает меня за талию. — Мамочка, ты как? Готова ехать домой?
— Засиделась я уже, Андрюша, — вздыхает мама.
— Прекрасно. Значит, в обед отвезу тебя домой, а вечером устроим праздничный ужин по поводу твоего возвращения. Как вам такая идея?
Я пугаюсь.
— Андрей, я не успею ничего приготовить…
— А готовить не надо. Отдел кулинарии я беру на себя, — успокаивает меня Малинин. Взгляды встречаются. У меня по коже летят мурашки от его взгляда. Нет никого любимее и дороже.
Вещи собраны. Андрей обещает маме, что в обед принесет выписку, и после консультации с лечащим врачом отвезет ее домой.
— Ты слышал? У Романовой в кабинете обыск, — уже в холле тихо сообщаю я.
Андрей хмурится.
— Ничего себе.… Сейчас я ее наберу.
Он достает телефон, набирает ее номер, но в ответ идут короткие гудки.
— А ну, давай-ка я поднимусь к вам в терапию, — встревоженно предлагает Малинин.
— Давай, — соглашаюсь я.
В отделении интенсивной терапии повисла напряженная тишина. Обычная суета внезапно куда-то испарилась. Двери палат закрыты, ординаторская тоже.
Мы с Андреем торопливо идем к кабинету Романовой.
Там действительно все опечатано. Идет обыск. Сотрудники правоохранительных органов вытряхнули все, что можно. Теперь там такая свалка, что за день не разобрать!
У кабинета стоят наши сотрудники.
В отдельном кабинете следователь ведет допрос подозреваемых. То есть, всех, без исключения.
— Где Кулагин? — спрашиваю я.
Старшая медсестра указывает мне на кабинет, где проводят допрос.
— Дает показания.
Мы с Андреем переглядываемся.
— Если он даст показания против Тамары ради собственной выгоды, я его урою, — сжимая кулаки, тихо шепчет Малинин.
Я неловко потираю предплечья. Может ли Дмитрий Борисович дать показания против бывшей жены? Ещё как может. Она перепрыгнула через него, встав на должность, которой он упорно добивался. Да и если быть честной — она та ещё стерва. Для Димы это шанс получить свое законное место обратно.
— Что они там так долго возятся? — вытягивает шею старшая медсестра.
— Они ищут конверт со взяткой, — возбужденно поясняет Калинина. — Его вчера оставили в кабинете на столе.
— Ты-то откуда знаешь подробности? — шикает на нее старшая медсестра.
— Птичка на хвосте принесла.
Торжествующий блеск в глазах Калининой заставляет меня отвести взгляд.
— Чему ты радуешься? — интересуюсь непонимающе.
— Как, чему? Да она у всех в печенках сидит! Если ей впаяют срок, никому хуже не будет. Димочка Борисович займет свое место, а мы вздохнем спокойно.
Я растерянно смотрю на Калинину. В душе одно за другим вспыхивают подозрения.
Могли ли они с Кулагиным устроить заговор против Романовой? У Кулагина водятся деньги, упаковать наличку в конверт ничего не стоит, как и позвонить в полицию. У Даши есть мотив — она беременна от Кулагина. Правда, имеется одна нестыковка — Кулагин отчаянно отпирается от ребёнка и связи с Дашей. Но человеческая подлость не знает границ, это я тоже успела уяснить за время работы в больнице. Так что они запросто могли спеться. Ясно одно — кто-то решил избавиться от заведующей отделением Романовой. Машина запущена. Дело в деталях.
Глава 43
Лена
Кулагин выходит из допросной. Его красивое лицо покрыто красными пятнами, в глазах растерянность. Помощник следователя выглядывает из кабинета.
— Следующий! — кивает строго нашей старшей медсестре.
— Ой, батюшки, — шепчет она.
Дверь захлопывается.
Малинин кидается к Кулагину.
— Где она?! — рычит с яростью. — Где Тамара?!
— У них в кабинете, — отмахивается тот.
Но Андрей не дает ему уйти. Хватает за локоть, резко толкает к стене.
— Если это твоих рук дело, то клянусь, ты пожалеешь! — выдыхает ему в лицо.
— Да пошел ты! — резко выкрикивает в ответ Кулагин и с силой отталкивает Малинина от себя.
Тот толкает его обратно к стене. Они сцепляются. Только теперь по-настоящему, выплескивая друг на друга накопившуюся злость и искреннюю неприязнь.
— Думаешь, я не знаю, что ты спишь и видишь, как бы ее подсидеть?! — рычит Малинин.
— Да что ты можешь знать?!
Удар, ещё удар. Андрей получает в челюсть, у Кулагина разбит нос.
— Хватит! Прекратите! — я бросаюсь между ними, но я не Романова. Мне не остановить двух охваченных яростью самцов.
У Кулагина из носа капает кровь, он пытается ее остановить, зажав нос пальцами.
На этаже показывается Надя. У неё в глазах изумление и страх.
— Андрей Викторович, вот вы где! Срочно в операционную! Там у нас форс-мажор!
Андрей растерянно смотрит на меня.
— Прости, я виноват, — произносит расстроенно. — Как только освобожусь, буду здесь.
Он устремляется к лифту вслед за Надей, а я иду на помощь Кулагину.
В процедурной находится перекись и стерильные тампоны. Я ввожу смоченный в сосудосуживающем средстве тампон в носовой ход и распечатываю сухой лед.
— Вот, держите, — протягиваю пакетик со льдом.
— Спасибо. Ненавижу, когда страдает носовая перегородка, — стонет в нос Кулагин. — Знаешь, ты своему мужу успокоительное подавай, а? Он вообще неуправляемый у тебя…
Я посматриваю на него.
— Дмитрий Борисович, что происходит?
Он угрюмо вздыхает. Разводит руками.
— Я сам не понимаю. Полиция на взводе. Следователь злой, как черт — они думали, что в кабинете работают видеокамеры, но они там никогда не работали. Полиция перевернула вверх дном кабинет, но так ничего и не нашла.
— А что искали-то?
— Кто-то позвонил в полицию и сообщил о конверте с деньгами,
