обветренном палящим солнцем.
Он изменился, но я всё-равно его бы узнала. Невозможно стереть с памяти образ человека, который когда-то был тебе очень дорог. Эта память на всю жизнь, пронесённая через боль и тяжёлые испытания. Он весь до каждого сантиметра запечатлён на подкорке.
Я разглядывала его, а сердце будто вдребезги разбивалось… снова.
Где же ты раньше был, Майорский?! Почему исчез из моей жизни, когда я так сильно нуждалась в тебе, когда ты был для меня жизненно необходимым как воздух. Я же ждала тебя. До последнего верила, что ты однажды вернёшься ко мне.
Горячая слеза скатилась по моей щеке. Я быстро её смахнула рукой и с большим трудом смогла перебороть в себе желание разрыдаться.
Сняв с глаз солнцезащитные очки, Олег немного склонил голову набок. Прищурился. Ленивая улыбка поползла по его губам.
— Ну вот мы и встретились, Яра, — его голос с надменной усмешкой прошёлся по мне будто катком.
Тоска сменилась гневом. Поддавшись эмоциям, я замахнулась и со всей силы влепила ему звонкую пощёчину. Ладонь обожгло болью, а Майорскому всё нипочём. Не пошатнувшись, он потёр то место, куда я ударила и ухмыльнулся.
— Полегчало? — спросил он без обид.
— Нет, — качнув головой, я сжала пальцы в кулак и стукнула ним по сильному плечу. — Ненавижу тебя, чудовище.
Агония накрыла меня мощной волной. Я молотила по его плечам и грудной клетки до тех пор, пока Майорский не сгрёб меня в охапку и не сжал тисками моё тело.
Я сопротивлялась первые секунды, но всё-таки сдалась. Он сильнее меня физически во много раз, мне с ним не справиться.
Удерживая мои запястья одной рукой, другой свободной — Майорский снял с моей головы шляпу и не глядя швырнул её в сторону.
Скулы коснулся тыльной стороной ладони. Пальцем провёл по щеке, очертил подбородок.
А я задрожала… Скопившаяся за пять с половиной лет боль вырвалась наружу.
В серых глазах Олега мелькнуло что-то знакомое. Где-то там в прошлом он смотрел на меня также: немного склонив голову, с приоткрытыми губами и пристальным взглядом из-под пушистого веера тёмных ресниц.
Я помню этот обжигающий взгляд. От него у меня всегда были мурашки по коже, как и сейчас.
— Ненавижу, — процедила через зубы, но Олега это не зацепило.
— А я любил тебя, помнишь?
Шумно выпустив воздух ноздрями, я закрыла глаза. Не хочу его видеть так близко. Пусть отпустит. Пусть отойдёт подальше и тогда… Тогда я ему…
Но я даже додумать не успела, как Майорский впился в мои губы горьким поцелуем.
* * *
Его поцелуй как ядовитый укус — обжёг до боли. Упёршись в мощную грудную клетку, я попыталась оттолкнуть от себя бывшего мужа, но он только усиливал напор, подавляя меня своей мощью.
По ощущениям прошла целая вечность. Олег ослабил тиски, перестал целовать и теперь просто смотрел на меня сверху вниз.
Жадно хватая воздух ртом, я восстанавливала сбившееся дыхание. Сердце бешено колотилось в груди. А в голове набатом стучались воспоминания, которые я сразу же гнала прочь.
Нас нет! Больше никогда не будет. Эта минутная блажь Олега. Иллюзия. Он просто давно меня не видел, как и я его. На этом всё.
— Отпусти меня, Олег, — потребовала я и когда Олег разжал на моей талии кольцо своих рук, поспешила сделать несколько шагов отдаляясь.
— Не понравилось? Его поцелуи лучше, да?
— Ты больной, Олег. Больной на всю голову.
— Так и есть, Яра. Я больной… тобой. Не могу тебя забыть, хотя должен. Предательства не прощают. А ты предала меня дважды. Вот скажи: почему так получается, а? Ты мне нож в спину, а я тебя всё равно люблю.
— Не любишь. Ты ни черта не знаешь о любви. Не обманывайся. Когда любят, то не причиняют боль. Ты меня убил, забрав девочек. Подло поступил. Это коварный поступок не мужчины, который любит свою женщину.
— А ты не оставила мне другого выбора, Яра. Я бы ни за что не согласился стать воскресным папой, как твой Керимов.
— Молчи о нём! — мой голос сорвался на крик, злость накатила мощной волной. — Ты и мизинца его не стоишь. Эмин никогда бы со мной так не поступил.
Гортанно засмеявшись, Олег задрал голову к небу. Наигранно так. Ему ведь точно было не смешно.
— Эмин, Эмин… — начал он успокоившись. — Всю жизнь только он. Да если бы не Давид, хрен бы ты к нему вернулась. А знаешь почему? Потому что была бы не нужна! Ты, наверное, забыла, Яра, что выходила замуж за меня уже беременной. Я твоего сына воспитывал как своего. Спроси почему? Потому что любил тебя, дура. Мне неважно было, что твой ребёнок от другого. Я Давида полюбил так же сильно, как и тебя. И если бы ты включила мозг и хоть раз перестала жить эмоциями, то поняла: кому ты на самом деле была дорога.
— Закончил?
Олег ухмыльнулся. Руки засунул в карманы свой льняных брюк. Весь такой важный, с горделивой осанкой. Чёрт бы его побрал…
— Отцу своему спасибо скажи, а не вини во всём меня. Александр Вячеславович ничего тебе не сказал, конечно же. Уверена, он подал тебе ситуацию в выгодном для него ракурсе. Да, Майорский? Я гулящая, неверная, предательница. Сбежала. Бросила тебя.
От нахлынувших воспоминаний в теле появился дрожь, а в голосе — вибрация. Больно всё вспоминать, но нужно. Этого откровенного разговора не избежать. Мы должны высказать друг другу все свои претензии, разобраться — где же накосячили, раз докатились до того, что имеем сейчас.
В любом конфликте виноваты обе стороны: кто-то больше, кто-то меньше. Но виноваты!
Я была не права. Изменив один раз Олегу, я пошатнула его веру в меня. Дальше всё пошло по цепочке. Но жалею ли я об этом?
Не знаю. Я давно уже перестала копаться в том прошлом, где мои ошибки стали расходным материалом.
— После того как ты пропал, меня положили в больницу на сохранение беременности. Я вернулась домой через неделю и узнала, что у меня больше нет дома, потому что Александар Вячеславович приказал охраннику меня не пускать. Твой отец выгнал меня из нашего с тобой дома. Я ничего не смогла с этим сделать. Я жила у бабушки, а затем приехал Эмин и забрал нас сыном. Я думала это временно. Я тебя ждала, Олег. Я знала, что ты однажды вернёшься за мной. Чувствовала, что ты живой. Я хотела в это верить…
Ухмылка Олега сменилась на лёгкий шок. Его тёмные брови ползли вверх, словно он очень
