прикосновения и отстраняюсь. Он убирает руку и кладет ее себе на колени.
— Ты в порядке? — спрашивает он.
Дрожь пробегает по моему телу, я слышу, как что-то шуршит, и, обернувшись, вижу, что он достает салфетку. Он наклоняется, чтобы коснуться моего лица, но я снова отстраняюсь.
— Я просто хочу вытереть кровь с твоего лица, — говорит он мне.
Я киваю, и он нежно вытирает мне лицо, пока машина плавно въезжает в поток и выезжает из него. Когда он заканчивает, я отворачиваюсь от него, глядя на мир за темными тонированными стеклами.
— Ребенок? — спрашиваю я, не глядя на него.
— У него все хорошо. Люси передала все права на него агентству по усыновлению. Они сразу же нашли ему дом, — у меня сжимается сердце. — Я поручил своим юристам разобраться с этим и попросил, чтобы у тебя был доступ, ежемесячные визиты были прописаны в соглашении, — говорит он мне. — Люси тоже согласилась на эти условия, — поворачиваюсь к нему лицом. Его кожа не такая темная, но он выглядит как обычно.
— Где Люси? — спрашиваю.
Атлас знает, где она, я знаю, что он знает.
— Наконец-то она получила необходимую помощь, — говорит Атлас, выпрямляясь на своем сиденье. Он вздрагивает, но быстро скрывает это. — Ты назвала малыша Бенджи, — говорит он, когда машина замедляет ход. Я смотрю в окно и вижу, как вдали появляется его дом.
— Да.
— Спасибо. Я попросил Люси оставить это имя.
Если бы я могла улыбнуться, я бы улыбнулась, но синяки на моем лице не позволяют мне этого сделать.
— Это был не твой отец. Вот почему Хлоя взяла меня к себе, потому что услышала, что он на меня охотился, и решила, что сможет убить двух зайцев одним выстрелом. Причинить тебе боль, как ты причинил боль ей.
— Мой отец больше не будет проблемой, — заявляет он, когда машина останавливается.
Атлас выходит и, обойдя вокруг, направляется к моей двери, как и Ронни.
Ронни наклоняется, чтобы поднять меня.
— Я могу идти, — говорю я ему, отталкивая его руки.
Он смотрит на Атласа, который кивает, прежде чем отступить назад.
Я медленно выхожу, ноги у меня отяжелели, а голова немного кружится.
Я поднимаю глаза на Атласа.
Слова вертятся у меня на языке, но прежде чем я успеваю заговорить, я теряю сознание.
Глава 24
Теодора
Я просыпаюсь в постели, которая, как я знаю, мне не принадлежит, и вспоминаю, что я больше не заперта в этой комнате. Атлас садится на край кровати, опустив голову.
— Атлас, — говорю я, медленно садясь.
Он поворачивается ко мне и пододвигает поднос.
— Ешь медленно, тебе нужно подкрепиться, пять дней скудного питания разрушают организм. Тебе нужно есть по чуть-чуть, но много раз в течение дня, — я тянусь за кусочком нарезанного фрукта, а он снова садится на кровать, так что теперь он рядом со мной. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он. — Пришел доктор, наложил тебе швы и поставил капельницу.
Мой желудок урчит от удовольствия, что он меня накормил. Я опускаю взгляд на свою забинтованную руку и понимаю, что он задал мне вопрос, прежде чем я снова поднимаю на него взгляд.
— Все еще болит, — я осматриваю его. — Как ты?
— Со мной все будет в порядке, как всегда.
Я киваю, не зная, что еще сказать.
Атлас сидит рядом со мной и не двигается, пока я ем еду, стоящую передо мной. Через несколько мгновений он протягивает мне стакан воды, который я выпиваю слишком быстро, отчего мне кажется, что я вот-вот подавлюсь.
— Твой отец? — спрашиваю.
Он сурово хмурит брови.
— Он умрет еще до конца выходных, как и все исходящие от него угрозы.
— Он твой отец...
— Он пытался убить тебя, потому что считает, что ты моя слабость.
— Почему меня считают слабым местом? —спрашиваю.
Неужели его отец не знает, что он похитил меня?
Я ни в коем случае не являюсь слабостью.
— Потому что у меня есть к тебе чувства.
Я кашляю, затем давлюсь едой, которую ела, и ухитряюсь сесть прямо, чтобы увидеть, что он наблюдает за мной.
— Чувства ко мне? Ты похищаешь меня, а потом трахаешь. Как тебе эти чувства? — произношу я. Честно говоря, не могу быть более озадаченной. Я встаю, и в голове у меня становится легко. — Мне нужно идти. Я так много пропустила. Черт, так много работы, — качаю головой. — Мне нужно идти, — повторяю я. Я подхожу к двери и замечаю, что она заперта. Я поворачиваюсь к Атласу, который все еще сидит на кровати, зная, что мне не уйти, — открой дверь.
— Там для тебя пока небезопасно, — говорит он.
— Нет... нет, этого не произойдет. Учитывая, сколько раз ты меня похищал, и то, что я была заперта в комнате сумасшедшей женщиной, с меня хватит. Этого не может быть. Отпусти меня, черт возьми. Сейчас же, — кричу я.
Атлас встает и подходит, качая головой, когда встает передо мной.
Раздается стук в дверь, нарушая наше молчание. Я слышу, как она открывается, но он преграждает мне путь к свободе, пристально глядя на меня сверху вниз.
— Тебе никогда не нужно бояться меня, Теодора.
Я смеюсь над этими словами.
— Ты шутишь, да? — отвечаю, приподняв бровь. — После всего, что ты сделал?
— Единственный раз, когда мои намерения не были добрыми, это когда я впервые похитил тебя... — он делает паузу. — Потом я увидел эти глаза, и все в моей жизни изменилось.
Я закатываю глаза.
— Пожалуйста, не притворяйся скромнягой. Мои глаза гипнотизируют тебя, и ты так увлекся ими, что просто не смог устоять? — хихикаю. — Ты прочитал какую-то плохую историю о любви в инстаграме? Так вот откуда у тебя это? — спрашиваю я, оглядываясь ему за спину на свой спасательный круг. — Мне пора. Мне нужно уйти, — повторяю
