тебе в голову пришла идея строиться? Я слышала, покупать готовое жилье — вариант гораздо проще и не так затратно.
— Не хотел готовое. И вообще… никогда не хотел свой дом. В смысле, у нашей семьи ведь есть дача на озере. О новой не думал, но управляться со стройкой понравилось.
— Да? А Ваня прорабов терпеть не может…
Я смеюсь.
— Есть такое. Работать никто не хочет, но мне в этом случае повезло. Образовалась неплохая команда из ближайшего поселка, было даже весело. Кстати, я всегда считал, что предпочитаю скандинавский стиль…
— Ну нет. — Соня пронзительно чисто смеется и снова смотрит на дом в европейском стиле. С просторными верандами и большими окнами. — Высокие потолки, понятная и простая мебель, минимализм… Слишком холодно для тебя. Всегда знала, что ты приверженец классицизма.
— На комплимент не похоже.
Вздыхает.
— Сейчас я тоже больше склоняюсь к классике. Было время, когда мне хотелось стать неформалкой.
— Бабушка Жанна вряд ли бы одобрила.
— Ты знал, что она в юности была влюблена в твоего деда? — расслабленно спрашивает.
— В первый раз слышу. Если речь об отце отца, то я ведь никогда его не видел. Он скончался до моего рождения. И что же там была за история? Расскажешь?
— Ничего особенного там не было… У них были скрытые юные чувства, а потом… мой дедушка позвал Жанну замуж, и она согласилась.
— Ох уж эти женщины… — ухмыляюсь, смягчая свой грубоватый пассаж поглаживаниями. — Любить одного, а замуж выскочить за другого?
— Это ведь жизнь… — Соня смотрит на меня воинственно. Будто защищая свою Жанну. — Она бывает сложной, как и решения, которые мы принимаем.
— Ну конечно!
— Мужчинам просто рассуждать, Костя. Мы как будто все время не замечаем половую разницу между нами…
— И в чем же эта разница? Кроме очевидного? — прижимаю ее к себе так, что ребра вот-вот захрустят.
Это что-то животное. Не хочу отпускать.
— В том, что мы от вас зависим!
— Вот как?
— А если есть чувства, еще и нуждаемся в вас. — тихо договаривает.
— У мужчин тоже могут быть чувства…
— А? Да? — с сучьим выражением переспрашивает.
— Иди-ка сюда, провокаторша! — разворачиваю ее к себе и протяжным поцелуем впиваюсь в полные губы. С трудом от них отрываюсь, как дебил, и обнимаю тонкие пальцы. Сегодня без кольца. Чувствую огонь внутри. — Нет ничего удивительного, что деду приглянулась Жанна. Вы с ней во многом похожи, — снова смотрю на течение, чтобы остынуть.
Соня заигрывает. Делает это осторожно. Будто не умеет.
— Похожи тем, что мы обе высокие и стройные блондинки?
— Не только. — хмуро на нее смотрю.
— А что же еще?
— Обе удачно вышли замуж… — выговариваю раньше, чем думаю о сказанном.
Срабатывает сразу все. И слухи о сложном, порой невыносимом нраве ее деда Шацкого, но главное — конечно, ревность к Ластеру. При одной мысли о нем и о нашей встрече в фойе университета, пальцы сжимаются в кулак.
Соня выпутывается из моих рук и отстраняется. Не только физически. Морально тоже.
— Прости, давай зайдем. Я хочу принять душ. — немного потухше сообщает.
— Без проблем.
Я веду ее в дом и показываю, как тут пока все устроено. Неидеально, но это только пока.
Попутно ругаю себя за сказанную грубость.
Это как-то по наитию происходит.
Ревность перекрывает воздух.
Как только слышу шум воды, перемещаю сумки из машины в единственную в доме спальню, часть пакетов, включая цветы, выгружаю в кухне-гостиной, оставляя в холодильнике продукты.
Затем долго стою напротив двери, которая ведет в ванную комнату.
Энцо смотрит осуждающе.
— Ты скоро? Я соскучился… — спрашиваю, постукивая костяшками пальцев.
— Д-да… Я решила погреться. — неуверенно отвечает
Что-то в ее голосе категорически меня не устраивает, поэтому бесцеремонно распахиваю дверь и оказываюсь внутри.
— Костя! Не надо. — Соня искренне возмущается и резко отворачивается, демонстрируя идеальные округлые ягодицы, но то, что хочет скрыть — все же успеваю заметить. — Выйди. Я с-сейчас приду.
— И не подумаю.
Стянув свитер в кучу одежды, становлюсь под душ в джинсах и носках.
— Эй… — бережно поворачиваю ее к себе за плечи и смотрю в красные, опухшие глаза. — Ты плачешь?
— Это ты меня обидел! — говорит она так, что становится не по себе.
Отталкивает легонько.
— Я неудачно пошутил… — наступаю.
— Обидел! — задирает голову и смотрит мне в глаза.
Очень уязвимо. Стерва так не сможет.
Почему я раньше не замечал, что она такая? Только с виду сильная.
— Обидел… — Соня шепчет еще тише и перестает сопротивляться.
— Прости. Больше такого не повторится.
Глава 37. Софья
Утро начинается со звонка, который прорывается сквозь сон тихой вибрацией.
— Блядь… — слышу глухое и грубоватое.
Лежа на животе, трусь щекой о подушку и хватаю воздух ртом. Затем мне неожиданно становится легче дышать, потому что Костя отклеивается от моей спины и тянется к тумбочке.
Кажется, в такой странной позе мы и занимались сексом под утро. Потом оба уснули.
А еще… кажется, этот последний раз мы не предохранялись, но у меня вот-вот начнется новый цикл. Можно не переживать.
— Холодно… — недовольно бормочу, так и не разлепив глаза, и, запрокинув руку за спину, ищу тепло. Такое живое и пронизывающее.
— Сейчас. Да. Слушаю… — сонно отвечает и снова подминает меня под себя.
Дышать опять нечем, грудная клетка сдавлена, но уж лучше так.
С ним и без кислорода.
— Ты че там дрыхнешь? Одиннадцать дня. — узнаю голос брата. Не узнать его невозможно.
— Одиннадцать — это утро, Вань. День начинается с двенадцати.
— По этикету с десяти. Не пизди. Мы тут все воспитанные.
Громов смеется. Все еще грубовато и сонно. Очень сексуально.
— Говори уже.
— Мы на озеро собрались. Ты как?
Легкая заминка нужна, чтобы изобразить искреннее раздумье.
Затем Костя отвечает:
— Я на этой неделе пас. Не в городе, да и дел много. На следующей важная командировка в Москву, надо продлить контракты с федералами.
— Уже на новый год?
— Да.
— Рано ты…
— У Мира есть ключи, отдыхайте. Девочек только не таскайте…
Я улыбаюсь сквозь сон.
— Девочки, вообще-то, с ними… Стационарные. Спасибо тебе, Костя! — слышится не очень вежливый женский голос.
Кажется, это Мия, но я в этом не уверена.
Может быть, Юля?
— Ладно. Всем привет. И хорошего отдыха! — прощается Костя.
Я открываю один глаз и вижу, как его телефон приземляется обратно на тумбочку.
— Доброе утро! — убирает мои волосы со спины, разминает шею и прикладывается к ней лицом.
Я вздрагиваю от смеси тактильных ощущений, водопадом рассыпающихся по телу и оседающих внизу живота возбуждением.
Диссонанс прикосновений колкой щетины и мягких губ.
Горячего дыхания и влажного
