полицейский выключает камеру, проверяя, всё ли записалось…
Перед тем как выйти, оборачивается.
— Я рекомендую вам максимально стабилизировать ситуацию.
— Мы работаем над этим, — говорю я.
— Работайте быстрее.
Дверь закрывается. Несколько секунд мы стоим в коридоре молча. Потом Элина медленно поворачивается ко мне.
— Что она сказала про бизнес.
Ну, рано или поздно этот разговор должен был состояться…
— Да.
— Насколько всё плохо?
Я смотрю на лестницу, где сидит Артём и делает вид, что не слушает. Потом снова на Элину.
— Плохо.
Она долго смотрит на меня.
— Андрей.
— Что?
— Если всё рухнет…
— Не рухнет.
Глава 35
Разрыв и разоблачение
Вот не люблю эти эмоциональные телепания.
Эля! Соберись, ты же предприниматель! Ты крутая тётка! Мать четверых детей.
Но раз за разом, я то блокирую контакт Марка, то возвращаю из блока. И так по кругу несколько раз.
Мне не нравится, как мы расстались. И, кажется, не хватает логичной точки в нашем диалоге. Но в глубине души я понимаю, что мне бы хотелось получить от него одобрения и на этот поступок.
Бред.
Получить одобрение от мужчины, когда сама целуешь, а потом, внезапно, отталкиваешь и прекращаешь общение.
Сколько раз я пыталась набрать сообщение, стирала его, снова набирала. Целые оды писала, но всё снова стирала. Ну нет у меня слов, чтобы описать, как я сожалею о том, что сделала. Какой испытываю стыд…
Стыд.
Последнюю неделю этот стыд — неотъемлемая часть моей жизни, когда я в студии, на школьном собрании, дома. Всё время меня сопровождает он. Особенно когда смотрю на Андрея.
Накануне вечером, в момент, когда я снова попробовала разблокировать Марка, мне пришло от него сообщение. «Нам точно нужно поговорить. Надеюсь увидеть тебя завтра у себя в кабинете в 10:00». Не ответила, но вместо того, чтобы проводить планёрку с девочками по новым материалам поехала к нему на каршеринге, кляня себя, на чём свет стоит.
Но подъехав на парковку башен, осознаю одну простую вещь. Я больше не могу туда возвращаться.
Телефон лежит на торпеде, экран светится, с его сообщением, и я смотрю на него так минут десять, не меньше. Последний визит к нему прокручивается в голове снова и снова: его рука на моей ладони, мой глупый, почти детский поцелуй в щёку, мой побег. И это липкое чувство стыда, которое не проходит даже после душа.
Простояв на парковке не меньше часа и побившись головой об руль, беру всю волю в кулак.
Элина: Мы больше не можем встречаться.
Он пишет почти сразу.
Марк: Почему?
Я долго думаю, как сформулировать. Слова не слушаются. Всё кажется либо слишком жёстким, либо слишком честным.
В итоге пишу просто:
Элина: Потому что это уже не терапия.
Три точки появляются почти сразу. Потом исчезают. Потом снова появляются.
Марк: Уверена?
Я смотрю на экран и понимаю, что если сейчас начну объяснять — всё снова размоется. Он умеет разговаривать так, что границы растворяются.
Элина: Да. Не пиши мне больше.
Отправляю, ставлю в блок и сразу убираю телефон экраном вниз.
Через несколько секунд приходит последнее сообщение. Но уже на электронную почту.
«Я не хотел причинить тебе вред».
Я не отвечаю.
Сижу за рулём и смотрю в окно на башни, предположительно туда, где должны быть окна его кабинета, пока в груди постепенно укладывается одна простая мысль: это было опасно. Не потому, что Марк — плохой человек. А потому что рядом с ним слишком легко перестать помнить, где заканчивается помощь и начинается что-то другое. То, куда я точно не хочу.
Я беру ключи.
Сегодня мне нужно поехать к Андрею.
Мы вчера так и недоговорили после визита опеки. А ещё я не сказала ему, что думаю о продаже моей машины. И о бизнесе. И о том, что у нас всё катится куда-то, куда я больше не хочу катиться молча. А особенно о его гадком поступке со свекровью!
На парковке возле его офиса почти пусто.
Я поднимаюсь по лестнице и думаю, что сейчас, скорее всего, никого нет. Время обеда, половина сотрудников разъехалась.
В коридоре тихо.
Я прохожу мимо приёмной — там тоже пусто. Ассистентка, видимо, ушла за кофе.
Дверь кабинета Андрея приоткрыта.
Я уже собираюсь постучать, когда слышу внутри шорох. Кто-то быстро печатает на клавиатуре.
Андрей обычно работает в наушниках. Но сейчас я слышу только быстрые, нервные щелчки клавиш. Нехарактерные. С таким же звуком клацают ногти об клавиатуру у Маши — администратора моей студии.
Я осторожно делаю шаг ближе и вижу её.
Виктория сидит за столом Андрея, спиной ко мне. Его ноутбук открыт. Рядом лежит флешка. На экране быстро мелькают папки.
Она копирует файлы.
Твою мать! Вот тебе и дизайнер от бога! Что делать-то? Спугнуть?
Я медленно достаю телефон. Экран загорается. Камера открывается без звука. Делаю шаг в сторону, чтобы было видно и её, и ноутбук.
Виктория не замечает движения за дверью сбоку от неё. Она слишком занята. Папка за папкой перетаскивается на флешку. На экране всплывает окно копирования.
Я снимаю несколько секунд это безобразие, представляя, какой разнос устрой муж, когда увидит причину всех его невзгод. Что-то мне подсказывает, что это именно она «помогла» Андрею с ухудшением дел.
Стараюсь приблизить так, чтобы сделать снимки покрупнее.
Она достаёт телефон, быстро фотографирует экран.
Я продолжаю снимать.
Сердце бьётся где-то в горле, но руки почему-то совершенно спокойные, адреналин захлёстывает и будоражит.
Когда я понимаю, что доказательств достаточно, я нажимаю стоп.
Секунду стою, глядя на её спину, потом решительно толкаю дверь.
— Интересно работаете.
Виктория вздрагивает так резко, что едва не роняет мышку.
Когда она поворачивается, замечаю, насколько сильно кровь отхлынула от её красивого, молодого лица. Ну спустя пару мгновений начинает краснеть
Засуетившись, дизайнерша быстро собирается. Эта девочка умеет держать лицо.
— О. Элина Григорьевна.
Я закрываю дверь, отсекая возможность проскользнуть мимо меня. Очень надеюсь, что муж с минуты на минуту придёт в свой кабинет.
— Не ожидали?
Она улыбается.
— Просто не думала, что вы сегодня здесь. Как ваши дела?
Я медленно прохожу к столу.
Ноутбук всё ещё открыт. Полоса копирования почти дошла до конца.
— Встречный вопрос. А что вы, собственно, делаете в кабинете моего мужа, одна, да ещё и за его компьютером?
Она пожимает плечами.
— Работаю.
— Правда?
Я киваю на флешку.
— Очень интересная форма работы.
Она смотрит на экран, потом на меня.
— Андрей попросил.
— Для тебя, детка, Андрей Георгиевич. — Смеюсь. — Конечно, попросил.
— У нас сейчас
