столовской еде и так разъелись слишком сильно.
— Хорошо. Завтра увидимся!
Завтра — это целая вечность, поэтому, когда последняя операция подходит к концу, я начинаю пританцовывать от нетерпения.
— Ира, в чем дело? — хмурит брови Башаров, делая последний стежок шва. — У тебя все в порядке?
Все не в порядке, но я же не буду говорить это прямо в операционной, поэтому просто киваю.
— Да, все нормально. Ноги затекли.
Оформляю нужные документы за день работы и пулей лечу к машине. Быстрее на волю! Вбиваю в навигатор адрес ледового дворца, срываюсь с места, сжигая покрышки. До начала матча остается полтора часа, а мне еще ехать, и основная часть пути на экране окрашена в густой красный цвет. Пробки.
— Ир, ты прямо мизантропом становишься, — на днях прошептала Машуня, трогая меня за рукав. — Только не обижайся. Раньше с тобой было легко общаться, а сейчас ты мимо пролетаешь, словно никого не хочешь видеть…
— Не обижаюсь, Маш. Может ты и права, — эта девочка мне нравится, поэтому решаюсь на откровенность. — Мне сейчас не очень хорошо…
— Заболела? — пугается администратор. — Или беременная?
— Ни то, ни другое. Развожусь я.
— Твою мать, — выдыхает Машка. — Тогда все понятно. Ир, ты держись. Если что надо — сразу говори. Если поплакать захочешь или обсудить…
— Мне бы помолчать… Я уже наревелась от души. Спасибо тебе.
Только сейчас я поняла, что, сама того не ведая, Машуня попала в цель: я устала от разговоров и общения с людьми. Может потому, что не смогла найти время, чтобы тихо поплакать в одиночестве, ведь свой отпуск провела рядом с Юркой, а устраивать траур по семье на глазах сына — не самое верное решение.
Парковка у спорткомплекса заполнялась машинами. Приткнув «Солярис» между двумя внушительными внедорожниками, я направилась к трибунам. Парни уже выкупили электронный билет и прислали в мессенджер. Традиционный центр пятого ряда на стороне, противоположной скамейке запасных. С этого места мне видно парней и в игре, и на отдыхе.
Сегодня «Белые крылья» вышли против «Ракеты». Ух, какая была игра! Вместе с трибунами я свистела и топала ногами, орала традиционные кричалки в поддержку команды и после матча чувствовала себя счастливой, но охрипшей девчонкой. «Крылья» выиграли, через неделю должен состояться матч — реванш.
— Мам!!!
Как всегда, я дожидалась парней в коридоре. Сменившие хоккейную форму на обычную одежду, разгоряченные и светящиеся от радости, парни едва не свалили меня с ног, облепив с двух сторон. В эти минуты я чувствовала себя живой.
— Молодцы! — мы отошли в сторону и встали у большого окна. — Мне кажется, что вы отлично играли! — сейчас парни-переростки больше походи на маленьких довольных котят, которых я гладила по шерстке и чесала за ушком. — А какой у вас вратарь! Он новенький?
— Ты заметила? — восхитился Ромка — Да, он неделю назад пришел. Леша Воинов вместе с родителями в Новосибирск переехал, теперь Тёма наши ворота защищает. А вот и он!
Мой нападающий махнул рукой проходящему мимо парню.
— Тём, иди сюда!
Симпатичный у «Крылышек» вратарь, кареглазый, рослый, на вид — ровесник моих парней.
— Здравствуйте, — басит смущенно, но смело смотрит в глаза.
— Здравствуй, Тема.
— Это мама, Ирина Владимировна, — трещит Юрка. — Она смотрит почти все матчи…
— Ты сегодня очень здорово играл, Тема. Ума не приложу, как ты вытащил во втором периоде шайбу… Ту, которая на девять часов летела. Я уж думала…
— Да ладно, мам… Тёмка — второй Фетисов! Так Батя говорит, а он за свои слова отвечает, — сверкает глазами Алешка, обнимая вратаря за плечо. — Мы теперь никому не проиграем!
— Извините, что прерываю…
Этот голос, раздавшийся за нашими спинами, я недавно слышала. Только вот где — не помню.
— Тёма…
Оборачиваюсь и впадаю в оцепенение: адвокат. Колесов Никита Сергеевич собственной персоной.
— Папа! — вратарь «Белых крыльев» не стремится покинуть наше общество. — Иди к нам, мы матч обсуждаем!
Сын, как и отец, рослый, кареглазый и темноволосый. Тень удивления скользнула по лицу мужчины и быстро исчезла.
— Ирина Владимировна, добрый вечер.
— Пап, вы знакомы?
Вот черт! И как теперь выкручиваться? Объяснять мальчишкам про развод? Не хотелось бы. Пока я раздумывала, адвокат предложил безобидную альтернативную версию.
— Да, знакомы. У нас есть общие друзья.
И в принципе это правда, ведь я получила его визитку путем «шести рукопожатий» от родного брата.
— Класс! Представляешь, Ирина Владимировна приезжает на все матчи «Крыльев»! — выпалил Тема и нахмурился. Подтекст был очевиден: его мама хоккеем явно не интересовалась.
Мы долго стояли в просторном коридоре спорткомплекса и обсуждали игру, пока один из тренеров не подал знак команде занимать места в автобусе.
— Пока, мам! Через неделю встретимся на реванше, — вновь повисли на мне сыновья. — Не волнуйся, мы не проиграем!
— Я в вас верю!
Взлохматила вихры, чмокнула в щеки и отпустила любимых хоккеистов восвояси. Адвокат взялся проводить парней до автобуса.
— До свидания, Ирина Владимировна.
— Всего доброго, Никита Сергеевич.
Хорошо. Время, проведенное рядом с мальчишками — живая вода. Медленно иду к выходу, берегу накопленные эмоции. Впереди дорога домой.
— Ира!
Батя. Тихонов. Гладко выбритый, в темном костюме и белоснежной рубашке он выглядит альфа-самцом, хозяином прерий, распространяя вокруг себя ауру силы и власти.
— Ира… Мы так давно не виделись.
Голос обволакивает без прикосновений, проникает в душу, карие глаза темнеют, тьма заливает радужку.
— Как ты? Бледная, похудевшая, — голос срывается в сип. Батя откашливается. — Если что — то нужно — скажи, хорошо? Я всегда готов помочь…
— Неужели я так плохо выгляжу?
Даже не поздоровались. Никаких формальных фраз, сразу — глаза в глаза.
— Не плохо, просто у тебя усталый вид, — не выдерживает, сгребает меня в охапку и утыкается носом в волосы, делая шумный вдох. — И ты все так же одуряюще пахнешь…
Даю себе минуту. Шестьдесят секунд тепла и покоя, шестьдесят ударов сердца, после чего аккуратно освобождаюсь из горячих рук.
— Все хорошо. Я справлюсь…
— Ира, ты не должна тащить все это в одиночку! Позволь, я помогу!
Его слова и поступки греют душу, но… сейчас я делаю шаг назад и…
— Нет, Юра. Спасибо, но нет, — потихоньку двигаюсь в сторону выхода, Тихонов идет чуть позади. — Рада была встретиться. Мне пора.
— Да, конечно, — пытается взять меня за руку, но снова — нет. — Я тоже рад тебя видеть. Когда еще мы сможем встретиться?
— Я планирую приехать в следующий выходной.
— На матч? — губы Бати тронула горькая усмешка. — Ты приедешь к парням, Ира.
— К вам. К ним и к тебе.
Черт! Во взгляде Бати столько всего намешано, что я срываюсь в объяснение.
— Юра,
