class="p1">Но узнав от Ксюши, что Паша не захотел встречаться, я ещё сильнее напряглась. Настолько, что, когда у меня возле дома остановилась машина Разумовского, я решила прикинуться ветошью и вообще никак не реагировать на его присутствие. Хотя он звонил в домофон, а я просто сидела на лестнице и прокручивала в голове события последних месяцев.
Вот сейчас действительно было мне не до Разумовского.
Вот он как нельзя некстати появился.
И если честно, логика Паши мне была более понятна.
Да, развёлся. Да, захотел молодую любовницу. Да, это норма. Это тот вариант нормы, который присущ современному обществу.
Логика Разумовского не поддавалась никакому пониманию.
Зачем статусный взрослый мужик, у которого может быть, все абсолютно, что он захочет по щелчку пальцев, носится и приезжает к сорокалетней разведёнке? Ну что за глупости? Я прям чувствовала, что вся эта ситуация сквозила фальшью, настолько, что её вкус ощущался на зубах скрипучим песком. Бесило.
Полина позвонила, сказала, что поехала к отцу. Да, этот вариант меня больше устраивал. Но вместе с тем, когда поздно вечером дочка отзвонилась мне о том, что они поужинали и ложатся спать, никаких новостей она по-прежнему не могла мне сказать.
— Ну, может быть у него есть документы какие-то, я не знаю. Посмотри выписки, пожалуйста.
Полина тяжело вздохнула.
— Мам, я уже всю квартиру перемыла, чтобы найти эти выписки.
— Либо папа убрал их в сейф. Либо я не знаю, что ещё.
— Мам, честное слово, я действительно понимаю тебя и я бы на твоём месте, наверное поступала так же. Но черт возьми, вы всегда были нормальными. Просто поговорите. Просто обсудите это. Почему я должна, как вор копаться в его вещах, пытаясь найти какие-то ответы? Мам, я не понимаю. Просто возьми сама приедь в квартиру и все проверь. А если получится ещё с папой успеешь поговорить.
Я была почти согласна на такой вариант развития событий, только утром заплаканная Полина позвонила и сказала, что отец вообще плохой. Я не понимала, к чему это относится, а она выдала:
— Лежит, как мумия у себя в спальне. Я ему говорю звони маме, а он такой: нет, мы никогда не будем вместе. Как будто помирать собрался. Лежит еще глава закатывает, но упорно: «никогда не будем вместе», мам…
Глава 48
Паша.
Сначала я нахмурился, посмотрел на раскуроченную комнату отдыха и поморщился.
— Ты срач за собой здесь прибери. — Заметил я едко и усмехнулся. Запрокинул голову, хохотнул и вышел обратно в приёмную. Вернулся к себе в кабинет. Разложил вокруг документы и когда Аркаша наконец-таки справившись с шоком и паникой, привёл в порядок себя и комнату отдыха, я заметил.
— Но ты диван все-таки закажи новый. Этот можешь себе на дачу увезти или куда-то там.
Аркадий залился краской. Я закатил глаза. Господи, краснеет, как юная девица. Ещё того гляди, в обморок хлопнется.
— Но сначала вот мне что объясни. Какого черта ей нужно было в моём сейфе?
Аркадий нахмурился. Потёр переносицу, на которой обычно были не самые удобные круглые очки и пожал плечами.
— Ну, у нас с этого и начался разговор. — Произнёс он сконфуженно.
Я подался вперёд.
— Продолжай.
— Ну, она спросила, есть ли у меня какие-либо данные о вашей медицинской карте, туда-сюда. Я начал уточнять. Она говорит, что очень сильно боялась за вас. Что непонятно, что у вас в жизни происходит и вообще ей было бы важно понимать, что с вами все в порядке. Она ещё обмолвилась, что дома у вас ничего не находила.
Я прикусил нижнюю губу.
— А ещё? Вспоминай ещё как строился ваш весь диалог.
— Ну, вы же знаете, что я ответил на телефонный звонок, когда она звонила. Ей видимо показалось, что я достаточно доверенное лицо, поэтому она приехала поздно вечером в офис. Я сидел, разбирал документы по Завадской.
Я нахмурился.
— Завадская, Завадская. Завадская это та самая, которая вроде бы с клиниками? — Вскинул бровь.
— Там на самом деле ничего такого сложного. Просто действительно надо подать исковое на раздел имущества. В принципе все прозрачно. Там нет ни брачного договора, ничего.
Я понятливо кивнул и пощёлкал пальцами, чтобы Аркаша вернулся к теме.
— А так вот она приехала, стала рассказывать о том, что очень сильно переживает за вас, за ваше здоровье. И вообще ей казалось бы, что намного целесообразнее, если бы у неё были какие-то документы на то, что с вами происходит. Она ещё… — Аркадий закатил глаза, пытаясь вспомнить. И начал перебирать пальцами по колену.
Вспоминай. Вспоминай Аркаша. В конце концов, если я тебя взял, значит что-то я в тебе увидел.
Может пьяный конечно был, надеялся, что заполучу себе шута. Но все-таки чуйка меня крайне редко подводила.
— Она ещё спросила, какие документы вы собираетесь переоформить на жену. Нет, не документы. Какую недвижимость.
А у меня в голове стала складываться очень интересная картинка.
Рая ищет документы о моём здоровье.
Рая говорит о том, что она хочет от меня ребёнка. Нужны ли были ей документы для того, чтобы понять: способен ли я к зачатию или нет — это дело вторичное. А предположим, нужны ли были ей документы для того, чтобы понять: как скоро я двину копыта?
Вот это уже более логично.
И предположим, если она знает о том, что я скоро двину копыта, у неё есть несколько вариантов того, как разыграть эту карту. Либо она беременеет и по факту установления отцовства претендует на часть наследства. Либо же… Либо же она может не беременеть, но доводить ситуацию до того, что мы с ней расписываемся. Даже при наличии брачного договора, который я обязательно бы составил, гарантирующий мне все права на все имущество, которое имелось у меня, Рая бы в случае моей кончины, все равно бы подходила под понятие наследника потому, что была бы со мной в законном браке.
Ох, оказывается, как легко ларчик открывался.
Ей нужен было весь перечень имущества и моя медицинская карта.
Ничего сложного.
— Вам это о чем-то говорит? Вы о чем-то догадались?
— Да. От брачного договора, какой бы ничтожный он не был, всегда может спасти ситуация того, что супруг скончался. В таком случае вступает наследственное право в дело.
Аркадий понятливо кивнул и хотел у меня что-то спросить, но я покачал головой.
— Нет, нет. Не запаривайся на этот счёт. Все равно, что ты сделал, оказалось безумно правильным.
Снова Аркадий ударился в краску.
— Но мой тебе совет — покрути её
