у меня на плечи тяжестью легла скала. Распластала меня ровным слоем, превратив в лепёшку.
— Павел Антонович, вы же понимаете, что без лечения…
— Без лечения сколько времени? — Спросил я, не чувствуя ни губ и собственного языка. Как будто бы какая-то атрофия пошла.
— От трех до девяти. Но три это когда вы ещё не будете ничего чувствовать, а девять это когда последние шесть будут в агонии. — Честно призналась.
— В чем это выражается?
— Вы не сможете нормально жить. Состояние того, что пищевод будет перекрыт, будет давление, возможно кровавая рвота. Сорвётся иммунка, сядет печень.
— А она не сядет от химиотерапии?
— Нет, препараты нового поколения более щадящие. Плюс на все можно поставить блокаду на период химии. Мы практикуем, мы достаточно неплохо можем справиться с последствиями.
Я даже не стал присаживаться.
Перегнулся через стол.
Закрыл свою карточку.
— Павел Антонович, не смейте, у вас есть все шансы. — Донеслось мне в спину. — Павел Антонович, пожалуйста.
— Геннадий Борисович с вами спит, правильно? — Задал я совсем не к месту вопрос, посмотрел искоса через плечо. Увидел, как в глазах полыхнула злость. — Я был прав. Не стали бы вы просто так из-за какого-то коллеги сидеть и уговаривать сумасбродного идиота. Ему повезло.
Я шмыгнул носом и покачал головой, а когда первый шок у заведующей прошёл, она все-таки вышла из-за стола и более строго произнесла:
— Я настаиваю на том, чтобы была терапия.
— Настаивайте, я рекомендую водку, либо коньяк и лучше настаивать рябину или смородину.
Глава 50
Павел
Из больницы я вышел как будто бы пьяный, перед глазами все двоилось. Я не сразу понял, что это из-за каких-то неправильных, совсем неподобающих для мужика слез.
Я сел в машину, откинулся на спинку сиденья, взмахнул рукой, показывая водителю, чтобы меня отвезли домой, и только там, в тишине, в пустоте, в какой-то неприятной прохладе, которая пронизывала до гостей, я смог нормально отдышаться, сидел у себя в кабинете, глядел на запиханные опять кучей документы в сейф и не понимал, какого же черта мне теперь делать.
Что мне делать?
Три или девять лет, отлично, шикарный результат! Либо непонятно сколько, если будет лечение.
Я встречал в своей жизни фаталистов, которые плевали на все и просто сваливали. Отживали последние годы так, как хотели, но мне-то хотелось к Тане. Мне-то хотелось с ней, мне-то снился новый год, рождество, дебильные пряники в глазури с острым и терпким привкусом корицы и гвоздики, мне-то домой хотелось, и как сопоставить эти две противоположности, я не понимал.
Наверное, от отчаяния, от какой-то боли душевной я набрал Ксюшу.
— Давай сегодня увидимся, — тихо попросил я и задержал дыхание, боясь, что старшая дочь откажет мне.
— Хорошо, мы приедем, нормально будет?
— Да, конечно. Во сколько, я закажу что-нибудь в ресторане.
— Не напрягайся, мы заедем, что-нибудь возьмём навынос. Жди!
Ксюша звонко чмокнула в трубку, и я прикрыл глаза.
Я использовал вот эти мгновения с дочерьми, как маленькую дозу какого-то наркотика, чтобы просто ощутить, что у меня не все потеряно, что все не так плохо на самом деле. И когда приехала Ксюша с Маргаритой, в доме зазвучали смешки, разговоры…
— Почему, пап? — Спросила Ксюша, накрывая на стол.
Я сидел, держал на руках внучку, которая лезла в лицо, пыталась содрать мне скальп с бороды, но при этом была жуть до чего очаровательна.
— Ты о чем? — Поднял глаза я на старшую.
— Обо всем, почему? Ты её любишь. Она тебя любит.
Горечь проступила на корне языка.
Как от дешёвого вина.
— Ксюш, не надо.
— Да я просто не понимаю. Мама, папа, любовь до гроба, а потом бац… Такие новости. Согласись, это странно и непонятно.
Я молчал, что я мог сказать, начать оправдываться и объяснять, что дело было исключительно во мне?
— Нет, не надо. Ксюша, иногда так бывает, что даже очень близкие, любимые люди наталкиваются на какие-то жизненные неурядицы.
— У вас не было с мамой неурядиц, — покачала головой Ксения, лукаво глядя на меня и мысленно говоря, что не надо ей врать, она тоже все прекрасно знает. — Вы были одной из тех пар, про которых говорят, что муж и жена одна сатана. Про вас говорят душа в душу. Я это все прекрасно знаю. Я вижу, как у меня живут свёкр со свекровью. Я вижу знакомых вашего возраста. Почему ты просто не сядешь и не поедешь к ней. Я же знаю, ты хочешь, даже сейчас ты позвал нас, а сам хочешь к ней. Это ж не сложно. Она же примет. Будет плакать, обвинять, конечно, но она, мне кажется, примет, потому что без тебя ей намного хуже, чем с тобой, даже с предателем, изменником и ушедшим мужем.
— Не говори так, — попросил я, тяжело вздыхая и разворачивая Маргариту от себя, а то ненароком действительно либо глаза выколет мне, либо бороду отдерёт.
Ксюша понятливо умолкла.
Свистнул чайник, она позвала нас к столу.
Маргарита измазала мне пирогами рубашку, измазалась сама, я хохотал, ловил её маленькие пальчики и целовал ручки.
Когда родилась внучка я, вопреки здравому смыслу, покупал детские украшения: маленький крестик, тоненькая цепочка, браслетики, колечки. Что-то приходилось заказывать у частных ювелиров, Таня закатывала глаза, говорила, что я занимаюсь глупостями, а мне просто так хотелось. Когда у меня Ксюша с Полинкой родились, у меня не было таких возможностей, а вот на первую внучку возможности были. И Ксюша плакала, когда видела эти подарочные наборы, говорила, что я с ума сошёл.
Ближе к десяти вечера Ксения с дочкой уехали, оставив меня одного.
Раны, которые были на душе, не спешили затягиваться, и поэтому я не давая себе возможности одуматься, перетряхнул снова аптечку, попытался найти что-то успокоительное, нажрался всего подряд: пустырник, ромашка, плевать. Хотелось уснуть так крепко, чтобы не видеть снов, но ни черта не получилось, поэтому опять в шесть утра я был на работе.
— Если Завадская не нашла себе юриста назначь встречу, — произнёс я Аркаше, когда тот появился в поле моего зрения.
— Да, хорошо. — Пряча от меня взгляд, сказал ассистент, и я покачал головой, дурак такой, чего стесняться, если уже сделал?
Я позвал его к себе в обед, начал давать указания, что и как, с кем нужно будет решить.
Я надеялся, что он останется моим мальчиком на побегушках. И поэтому мне нужно было, чтобы он максимально хорошо был осведомлён обо всем. Понятно, что дела я буду раздавать работающим специалистам. Ну все-таки кто-то, кто должен
