сводили меня с ума.
Она была прямо там, плечом к плечу со мной на холодных скользких плитках, дрожа, но держась. Каждый взлет и падение ее дыхания заставляли мое собственное сердце биться так, словно оно пыталось вырваться из груди.
Ее глаза встретились с моими, воспаленные и налитые кровью, как будто она искала во мне что-то, за что могла бы ухватиться. Казалось, воздух между нами может воспламениться в любую секунду. Я не мог оторвать глаз от ее лица, мокрых волос, прилипших к щекам, губ, распухших от того, что она их прикусила. Она боролась с этим так же сильно, как и я, но чувствовать, как ее тело прижимается к моему, как ее тепло просачивается сквозь тонкую, промокшую ткань, — это была чистая, мучительная пытка.
Каждое движение ее бедер, каждое прикосновение ее бедра к моему, посылали ударную волну прямо сквозь меня, огонь распространялся под моей кожей, готовый взорваться.
Затем ее рука скользнула к моему предплечью, ее пальцы впились в него, как будто она точно знала, насколько я был близок к срыву. Ее губы были так близко, дыхание поверхностное, бросающее мне вызов, заставляющее меня увидеть, как долго я буду продолжать бороться. Это напряжение убивало меня, искра между нами вот-вот погаснет, и все, о чем я мог думать, это о том, как сильно я хотел ее, как долго я вел эту безнадежную битву.
Я просто больше не мог сопротивляться.
Я наклонился и приподнял ее подбородок, захватывая ее дрожащие губы своими. Мой язык проник сквозь ее губы, требуя, забирая все, что она могла дать. Она была нужна мне прямо сейчас, как воздух.
Я обхватил ладонями ее лицо, мои пальцы запутались в ее влажных волосах, притягивая ее ближе, чтобы углубить поцелуй. Ее ногти впились мне в спину, оставляя восхитительные царапины, которые только заставили меня хотеть ее еще больше.
То, как она отреагировала, ее тело, тающее рядом с моим, сказало мне, что она хотела этого так же сильно, как и я.
— Ты такая чертовски вкусная... — Я застонал между поцелуями, мои губы скользнули по ее губам.
Я хотел от нее большего, я хотел попробовать ее всю.
Мои губы скользнули вниз по линии ее подбородка, оставляя дорожку влажных поцелуев на ее коже. Я прикусил ее шею, наслаждаясь тем, как она ахнула и выгнулась от моего прикосновения.
В этом поцелуе не было утонченности. Он был грубым, первобытным, потребность поглощать и быть поглощенным. Это было все, что мы слишком долго сдерживали. Я прикусил ее нижнюю губу, рычание вырвалось из моего горла, когда я заявил права на ее рот как на свой. Потому что, черт возьми, в тот момент так и было.
Я забыл о своей миссии, о снитче. Все, что меня волновало, это ее вкус на моем языке и боль в груди, требующая большего. Мир мог бы сгореть вокруг нас, и мне было бы наплевать.
— Ты нужен мне. Ты нужен мне больше, чем когда-либо в чем-либо.
Я поднял ее с мокрого пола и посадил к себе на колени. Ее ноги автоматически раздвинулись, давая мне доступ к пространству между ними, и мои руки нашли путь к ее бедрам, удерживая ее на месте.
Между судорожными вздохами она ответила:
— Нам не следовало этого делать.
— Я знаю, — простонал я, едва способный говорить из-за желания, душащего меня, — но, черт возьми, это так хорошо.
Я не мог насытиться ею, не мог насытиться тем, что она заставляла меня чувствовать. Мои руки блуждали по ее телу, страстно желая ощутить ее рядом с собой. Мои зубы задели ее нижнюю губу, дразня и соблазняя, когда низкое рычание вырвалось из моего горла.
Она застонала мне в рот, звук вибрировал в самой моей сердцевине, и мое тело инстинктивно отреагировало, член ожил, став твердым, как камень.
— Скажи мне, что ты тоже хочешь меня, — потребовал я, мой голос прозвучал хриплым шепотом напротив ее кожи.
Мне нужно было услышать, как она это скажет, нужно было знать, что она хотела этого так же сильно, как и я.
Она медленно кивнула, не сводя с меня глаз. Ее губы приоткрылись ровно настолько, чтобы она смогла ответить:
— Боже, да.
Я улыбнулся ей в губы, снова захватывая их в жарком поцелуе, мой язык скользнул по ее губам.
— Если я сделаю что-нибудь, что поставит тебя в неловкое положение, останови меня, хорошо? — Прошептал я ей на ухо, когда мои губы нашли путь к ее шее.
Ей нужно было знать, что она в безопасности. Что я не такой, как он. Что я не буду толкать ее дальше границ.
— Я так и сделаю, — сказала она, принимая мою просьбу без особого сопротивления.
Ее тело казалось совершенным в моих руках, выводя меня из-под контроля. Я прижался к ней, твердость моего члена упиралась в ее бедро, и я, блядь, не мог остановиться.
— Хорошая девочка, — прошептал я ей в губы, пожирая ее рот.
Я встал, держа Рыжую в своих объятиях, мои пальцы впились в ее плоть, заявляя на нее права, как будто она была моей, которую я мог взять. Одной рукой я потянулся и включил насадку для душа у нее над головой, отрегулировав температуру до приемлемой.
Когда вода коснулась ее кожи, она закрыла глаза и тихонько вздохнула от удовольствия. Я наблюдал, как капельки воды скатывались по ее изгибам, придавая коже блеск и делая ее еще более неотразимой.
Оказавшись внутри, я осторожно опустил ее на пол, держа одной рукой за талию, чтобы не дать ей упасть. Я скользнул руками вниз, к подолу ее топа, пальцы нетерпеливо ухватились за ткань и стянули ее через голову.
Я расстегнул ее лифчик, позволив ему упасть на пол с мягким стуком. Ее упругие сиськи свободно болтались, и я поймал себя на том, что облизываю губы, восхищаясь их полнотой и розовыми сосками.
Я протянул руку и взял одну из ее грудей в свою ладонь, крепко сжимая ее между пальцами, перекатывая между ними затвердевший сосок, прежде чем слегка ущипнуть кончиками
