пальцев.
Ее дрожь сказала мне, что я все делаю правильно. Мои руки опустились ниже, расстегивая ее джинсы, и в ту секунду, когда я почувствовал мягкость ее кожи, я чуть не сорвался. Джинсовая ткань сползла по ее ногам, образовав лужицу у ступней, и она предстала передо мной топлесс, в одних насквозь промокших трусиках.
— Можно я их сорву? — Пробормотал я ей в шею.
— У меня нет с собой другой пары, — ответила она слегка дрожащим голосом.
— Хорошо, — простонал я, мои руки сжались на ее бедрах, когда я посмотрел вниз на ее тело. — Я все равно не планировал оставлять их одетыми.
Я угрожающе улыбнулся ей, сжимая в кулаке ее трусики, чувствуя, как материал прогибается под давлением моих пальцев. — Теперь я могу восхищаться тобой по-настоящему, — пробормотал я, едва сдерживаясь.
У меня потекли слюнки, когда я увидел ее тонкую талию и бедра, спускающиеся к тем невероятным местам, в которые мне захотелось зарыться лицом.
Боже, я мог кончить, просто глядя на нее.
— Черт возьми, — прорычал я, теряя себя при виде ее прекрасных изгибов, — ты выглядишь потрясающе.
Я протянул руку, схватив ее за волосы, притягивая ближе к себе. Мои губы обрушились на ее губы, поглощая их в страстном, беспорядочном поцелуе. Рыжая застонала в ответ на поцелуй, ее тело выгнулось навстречу моему, ища большего удовольствия.
И я был более чем готов дать ей это.
Мои пальцы коснулись ее шеи, чувствуя тепло, исходящее от ее кожи, когда я двинулся вниз, останавливаясь прямо над ее грудью. Я наклонился ближе, прижимаясь губами к одному дерзкому соску, прежде чем взять его зубами и слегка прикусить.
Я застонал и прижался своей пульсирующей эрекцией к ее сердцевине. Ее тело ответило тихим стоном, когда я двинулся ниже, скользя рукой по ее животу, прежде чем нырнуть прямо между этих сочных бедер, легко раздвигая их и вводя один палец внутрь ее влажного влагалища.
— Бродяга... — простонала она, задыхаясь.
Я издаю низкое, животное рычание, чувствуя ее скользкий жар вокруг своего пальца.
— Знаешь, Рыжая, — пробормотал я между затрудненными вдохами, — раз уж ты уже побывала во мне, я могу сделать то же самое.
Мой рот переместился к ее губам, беря контроль над поцелуем, мой язык требовал ее, в то время как мой большой палец кружил по ее клитору. Я скользнул еще одним пальцем внутрь нее, растягивая ее, убеждаясь, что она чувствует каждый дюйм этого.
— Черт возьми, ты такая мокрая.
Я использовал свободную руку, чтобы потянуться вниз и схватиться за выпуклость, сильно сжимая ее, пока я двигал пальцами в ней и из нее, слушая скользкий звук, с которым ее тело поддается.
— Ммм... Приятное ощущение, не так ли?
— О Боже, — выдохнула она, ее щеки покраснели, глаза были закрыты, она полностью растворилась в удовольствии, которое я ей дарил, — это потрясающее ощущение.
Я почувствовал, как ее соки покрывают мою руку, и перестал прикасаться к себе, не в силах удержаться, чтобы не кончить в штаны.
— Хорошие девочки веселее, когда они немного сломлены, — сказал я глубоким, авторитетным тоном.
Я сильнее прижал палец к ее клитору, и она ахнула, но не сопротивлялась. К этому времени она уже знала, что то, чего я хочу, имеет большее значение, чем ее колебания.
Я засунул еще один палец глубоко в тугое влагалище Рыжей, чувствуя, как ее стенки растягиваются и прижимаются ко мне, когда я трахал ее рукой. Сначала медленно, потом быстрее, жестче — снова и снова, убеждаясь, что она чувствует каждый дюйм меня внутри себя. Ее влажная киска сжимала меня, как тиски.
— Черт, — это было все, что она смогла произнести, когда ее тело задрожало от удовольствия.
Я почувствовал, что она приближается, ее влагалище сжимается вокруг моих пальцев, поэтому я прижал большой палец к ее набухшему клитору, грубо потирая его. Она была на грани, я чувствовал это, ее жар проходил через меня, когда я дразнил ее. Но как раз перед тем, как она успела отпустить меня, я убрал руку, оставив ее задыхающейся в отчаянии.
— Не сейчас, — приказал я. — Тебе нельзя кончать, пока я не разрешу.
Я схватил ее за задницу одной рукой, раздвигая ее щеки, продолжая играть с ее клитором, лишая ее наслаждения, которого она так чертовски сильно хотела. Мои пальцы ласкали ее влажный вход, дразня, давая ей достаточно, чтобы продолжать умолять, но никогда достаточно, чтобы позволить ей кончить.
Она прикусила губу, пытаясь подавить любые звуки удовольствия, которые могли сорваться с ее губ.
— Пожалуйста, — взмолилась она, терясь о мою руку.
Мне чертовски нравилось смотреть, как она извивается, пытаясь сопротивляться непреодолимому желанию кончить. Я хотел контролировать все, в том числе и то, когда она испытывала удовольствие.
— Мне нравится, когда ты стонешь для меня, — прошептал я прямо в нее.
Ее глаза закатились, рот приоткрылся, дыхание стало неровным. Ее влагалище слегка дернулось и содрогнулось в конвульсиях, и я мог видеть свидетельство ее приближающегося оргазма в том, как ее внутренности сжимались и разжимались в ответ на мои исследующие пальцы.
— Кончи для меня, любимая, — тихо сказал я.
Я отпустил ее бедра, наконец позволив ей погрузиться в оргазм, который я удерживал над ней, когда отступил назад и убрал большой палец с ее набухшего клитора. Ее киска дернулась, выпустив поток густой, горячей жидкости, стекающей по ее бедрам, когда она закричала в экстазе.
Я с удовлетворением наблюдал, как ее лицо исказилось от чистого гребаного блаженства, зная, что именно я заставил ее вот так развалиться на части.
— Срань господня, — выдохнула она, и ее тело продолжало дрожать.
— Вот оно, — удовлетворенно прошептал я. — Вот и моя хорошая девочка.
Я одной рукой раздвинул ягодицы Рыжей, а другой взял душ и вытер немного спермы с ее бедер, держа ее ноги широко раздвинутыми, пока любовался беспорядком, который она устроила.
Абсолютно, блядь, божественно.
Я ничего так не хотел, как трахнуть ее, взять ее маленькую щелку и наполнить ее своим толстым членом до тех пор, пока она не
