сам факт, ужинаете семьей, а я…
— А ты что? — она щурит глаза.
С этой женщиной невозможно говорить. Она ведь все перекручивает!
Наконец озвучиваю очевидный выход из создавшейся ситуации:
— Давай решим вопрос просто — собирайтесь все и поедемте уже домой, сколько можно тянуть эту Санта-Барбару? Я вам десять пицц куплю, я вам такой стол накрою…
Ульяна делает большие глаза:
— Мигран, ты в своем уме?
Я-то в своем, а вот она…
Развожу руками, пытаюсь в очередной раз помириться:
— Я любовницу выгнал, прощения у тебя просил. Тебя люблю! Наших детей люблю! Что тебе еще надо, женщина? Неужели ты правда лучше будешь ютиться в съемной двушке с тремя детьми, чем вернешься в просторный дом, где все для тебя? Да тут даже выбирать не нужно, и так ясно, как следует поступить! Я ведь там каждый кирпичик с любовью…
— Если бы ты нас по-настоящему любил, в съемной квартире бы сейчас куковали не мы!
— Ты на что намекаешь? — Поначалу даже не въезжаю.
Ульяна поясняет с ехидным видом:
— Про любовь тут мне рассказываешь, а сам что? Любящие мужчины съезжают сами, оставляют жилье женам и детям. Но благородные жесты это не про тебя, правда, Мигран?
Она бросает мне это в лицо и уходит, даже не потрудившись заметить, как больно сделала.
Глава 34. Раздел имущества
Ульяна
Я сижу в зале переговоров в адвокатской конторе в компании своего юриста.
Провожу пальцем по деревянной поверхности стола, нервно вздыхаю. Чувствую себя маленькой букашкой в просторной комнате, огражденной прозрачными стенами. Пытаюсь угадать, что же ждет меня на сегодняшней встрече с мужем.
— Не волнуйтесь, в любом случае мы все решим, — заверяет меня Всеволод Игнатьевич.
Лысый дядька моего возраста, он выглядит весьма презентабельно в очках в дорогой оправе, сером костюме. Вот уже полчаса подряд пытается убедить меня, что победа будет за нами. Но это он просто не знает Миграна, вот и все.
Я настроена решительно, в то же время трушу как заяц. Ведь непонятно, чего ждать от муженька.
Когда я позвонила Миграну и сказала, что жду его у адвоката, чтобы обсудить условия по разделу имущества, он не ответил мне ровным счетом ничего.
Выслушал, хмыкнул и положил трубку.
— Может, он вообще не придет, — предполагаю я.
— В таком случае он скоро получит повестку в суд. — Всеволод Игнатьевич как всегда невозмутим.
Он перебирает свои бумажки, что-то там вычитывает.
Как будто все триста раз не проверил до этого.
Мы подробно обсудили каждую деталь, и он отразил это в соглашении, которое подготовил для Миграна.
Наконец адвокат получает сообщение от секретаря, что она направила посетителей к нам.
Вскоре я и вправду вижу через стеклянную дверь внушительную фигуру мужа, разряженную в один из его любимых черных итальянских костюмов.
Разумеется, Мигран пришел не один.
За ним семенит главный юрист его фирмы Авраам Фридрихович. Я его хорошо знаю, ведь не раз была на корпоративах у мужа. Это занудный старичок, мозги которого нашпигованы знаниями обо всех юридических тонкостях, какие только можно представить.
Что ж, Мигран прихватил достойного помощника в борьбе со мной. Гад!
Чувствую горечь во рту — так неприятно мне становится от того, что начнется в переговорном зале через минуту-две. Будет неминуемый скандал из-за каждого предмета, что я перечислила в договоре.
— Здравствуй, Ульяна, — говорит Мигран, как только входит в зал переговоров, окидывает меня странным взглядом.
Не знай я его, даже подумала бы — рад меня видеть. Вот только повод для встречи не располагает к радости.
Муж кивает моему адвокату:
— Позвольте представиться, Мигран Аветович.
— Всеволод Игнатьевич, — отвечает тот, пожимая руку моему мужу, затем его адвокату.
Когда все перезнакомились, мы на удивление чинно и благородно рассаживаемся по своим местам. Я напротив Миграна, наши адвокаты также напротив друг друга.
Ну-с… с богом.
— Мигран, — начинаю я осторожно. — Я пригласила тебя сюда для того, чтобы обсудить…
— Хочу взглянуть на документы, — перебивает он, кивая в сторону папки, которая продолжает лежать перед моим адвокатом.
— Позволите ознакомиться? — спрашивает Авраам Фридрихович.
Он забирает папку и засовывает свой крючковатый нос в документы.
В зале воцаряется гнетущая тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц, по мере того как юрист читает документ.
Чувствую, как у меня давит где-то там внутри.
Ведь сейчас ка-а-ак начнется! Ка-а-ак рванет!
Хочу какао и пледик, а не вот это вот все…
Может, мне не стоило так дотошно перечислять все наше движимое и недвижимое имущество? Может, стоило быть скромнее? Я ведь запросила половину всего, ведь каждая вещь, что есть в доме, как и дом в том числе, была приобретена в браке. А еще охотничий домик в Карелии, дача у моря в Сочи, небольшой отель, который муж приобрел несколько лет назад для вложения капитала, жирные счета…
Он ведь охотно со мной делился, я знаю абсолютно все о его капиталах.
Понимаю, что имею моральное право на половину, но отчего-то именно в этот момент ощущаю себя меркантильной сучкой. Наверное, все-таки стоило быть скромнее. Тогда был бы шанс, что разойдемся миром. А теперь-то уж точно вряд ли.
Учитывая, как у Миграна бьется на шее вена — он в тихом бешенстве, хотя очень старается этого не показывать. Чем сильно меня удивляет.
Наконец его адвокат достает блокнот и что-то выписывает на нем, передает Миграну.
Тот внимательно читает, кривит лицо.
Воздух буквально вибрирует от напряжения. Еще чуть-чуть — и заискрит.
Мигран выносит вердикт:
— Это соглашение меня не устраивает.
— Разумеется, — разочарованно фыркаю. — Еще бы тебя это устраивало… Вот выгнать меня без вещей из дома — это запросто, на это ты горазд. А разделить имущество — ни боже мой…
Да, вот такая вот я мелочная — не удерживаюсь от банальной ругани на публике. Впрочем, думаю, адвокаты слышали и не такое от бывших любящих супругов.
— Довольно, — строго цедит Мигран. — У меня есть встречное предложение.
Он поворачивается к Аврааму Фридриховичу, кивает.
Тот также достает из дипломата папку с документами и протягивает их уже моему юристу.
Всеволод Игнатьевич знакомится с содержимым, и я вижу, как от удивления круглеют его глаза. Что ж там за предложение такое?
Очень скоро передо мной появляется список всего, что Мигран хочет мне отдать в случае полюбовного соглашения о разделе имущества.
Здесь перечислено столько, что не влезает в два листа.
Тут-то я и понимаю, что ни черта не знала о том, сколько добра есть у моего супруга. Сколько всего запрятано по разным местам. Похоже, я была
