не завоюешь её, — Сидни разворачивается и быстро выходит из моего кабинета.
Я сижу за её рабочим столом, когда Теодора входит. Она вздрагивает при виде меня и прижимает руку к груди.
— Ты напугал меня, Атлас.
— Правда? — я приподнимаю бровь.
Она сильно похудела. Я киваю на еду, которую принёс, и она смотрит на неё, прежде чем сесть и взять спринг-ролл.
— Зачем ты здесь? — спрашивает она, а затем добавляет. — Спасибо за еду.
— Пожалуйста. Тебе нужно есть больше, — говорю я, но она не отвечает. — Так, где ты была?
— А кто сказал, что я была где-то?
— Я сижу здесь больше часа. Так, где… же… ты… была?
Она откладывает еду.
— Кажется, ты уже знаешь, — а она умна, эта девушка.
— Я хочу услышать это от тебя, если не возражаешь.
— «Если не возражаешь». Ого! Наверное, тебе было сложно выговорить это?
— Ешь, — киваю я на еду. — И нет, эти слова я приберегаю для тех, кто их заслуживает или кого уважаю.
— Что ж, я знаю, что не заслужила твоего уважения, и не уверена, что сделала для этого достаточно, — пожимает плечами Теодора.
— Ты, несомненно, заслужила моё уважение. Возможно, я не всегда правильно это показываю, но это так, — честно говорю ей. Ни одна женщина не заслужила моего уважения больше, чем та, что сидит передо мной.
— «Не всегда правильно» — это мягко сказано. Ты похитил меня, обращался со мной как с ребёнком, а не как с равной, — она качает головой. — Ты не уважаешь меня, Атлас. Всё с точностью до наоборот.
— Это не так, — настаиваю я.
— Неважно. Какова реальная причина твоего визита? Не может быть, что только из-за еды.
— Ты не приняла ни машину, ни телефон.
— Я приняла бизнес — это мой предел. Я сама куплю себе телефон и машину, большое спасибо, — она скрещивает руки на груди с вызовом.
— Ты встречалась с моим отцом, — наконец говорю я.
— Да, — она не отрицает, но и не рассказывает подробностей.
— И?
— Он самодовольный мудак.
Я улыбаюсь её словам.
— Это да.
— Вы похожи.
Я морщу нос.
— С этим я не согласен.
— Но вы совершенно разные. Он видит всё только для себя… он эгоистичен.
— А я, по-твоему, не такой? — наклоняюсь я.
— О, ты эгоистичен. Ты это доказал. Но он, несомненно, находится на совершенно другом уровне.
— Что он тебе сказал?
— Что убил твою мать, — она продолжает, видя мою отсутствующую реакцию. — Ты знал об этом?
— Да, знал, — отвечаю я.
В дверь стучат, и мы оборачиваемся. Тина заглядывает в кабинет.
Увидев меня, она хмурится.
— Я хотела узнать, свободна ли ты для ужина, — Тина бросает на меня сердитый взгляд.
— Да, я закончу примерно через час. Если хочешь, можешь проверить тот наряд, о котором ты меня спрашивала, — отвечает Теодора.
Тина кивает и закрывает за собой дверь.
— Мой отец больше не будет для тебя проблемой, — я встаю и направляюсь к двери.
— Я хочу, чтобы и ты перестал быть моей проблемой, Атлас. Я хочу, чтобы ты ушёл из моей жизни.
— Я не могу этого сделать.
— Можешь. Ты мне не нужен. Я хочу, чтобы ты ушёл и никогда не возвращался. Забери своих людей и оставь меня в покое, — её голос дрожит. — Пожалуйста.
— Теодора… — я делаю шаг к ней, протягивая руку, но она отступает ещё дальше, увеличивая дистанцию между нами.
— Атлас, вернись к своей жизни, и я вернусь к своей.
— Не уверен, что смогу, — честно говорю я.
— Ты должен, — замечаю, как дрожат её руки, и она быстро прячет их за спину. — Я хочу вернуться к своей жизни, Атлас. Я больше не могу справляться со всем этим. Во всём виновата Люси, и ты с этим разобрался, за что я благодарна. Но пожалуйста… пожалуйста… отпусти меня, — по её щеке скатывается слеза, и я протягиваю руку, чтобы стереть её. Когда мои пальцы касаются её кожи, она на мгновение закрывает глаза, а затем её пронзительные голубые глаза впиваются в меня.
Что-то во мне надрывается, я тянусь к ней другой рукой, но она отстраняется, и моя рука опадает.
— Ты хочешь, чтобы я ушёл.
— И никогда не возвращался, — выдыхает она, и её дыхание прерывисто.
— Никогда не возвращался, — повторяю я её слова, пытаясь осмыслить их.
Я размышляю об этом несколько секунд, а затем спрашиваю.
— Это действительно то, чего ты хочешь? — снова задаю вопрос, чтобы всё было абсолютно ясно, но прежде, чем она успевает вымолвить слово, я делаю шаг вперёд и прижимаю свои губы к её.
Ладони Теодоры упираются в мою грудь. Она пытается оттолкнуть меня, но затем сжимает мою рубашку в кулаках, и сама прижимается ко мне. Я вплетаю пальцы в её волосы, сжимаю их изо всех сил. Её рука поднимается и касается моего шрама, я вздрагиваю, но не отрываю губ от её, пока мы, наконец, не разъединяемся, всего на дюйм, и прислоняюсь лбом к её.
— Да, — говорит она.
Сначала я думаю, что это ответ на наш поцелуй, но затем понимаю — это ответ на мой предыдущий вопрос. Она хочет, чтобы я ушёл.
Теодора отстраняется, её губы розовые и распухшие, когда она смотрит на меня.
— Я хочу поблагодарить тебя за всё, что ты сделал для меня. За это… — она проводит рукой вокруг, указывая на офис. — Но я прошу тебя уйти, — она выдавливает натянутую улыбку, а затем умоляет. — Пожалуйста, забери и Ронни, и других охранников, которых ты расставил повсюду, — она отступает ещё на шаг.
— Прощай, Теодора, — говорю
