бы тогда точно не сердился, и не ругался. А сейчас...
Тамара Леднева
— Тосик, ну для малышки же лучше жить в доме, — Руслан раздраженно крутит руль. Злится? Наверняка. Я снова прокатила его с подписанием документов. Которые он так упорно мне подсовывает. Я сижу на заднем сиденьи машины, и смотрю в окно. Настюшка спит в слипе, повязанном у меня на груди. Мне так спокойнее, когда я чувствую свою доченьку. Переноски не признаю, с тех пор, как вернулась “домой”. И горничным я не доверяю. Поэтому малышка постоянно со мной. Я не доверяю больше никому. — На кой черт, объясни, мы едем в квартиру? И имя нашей дочери... Ты не считаешь, что его пора сменить.
— Нет, не считаю. У моей дочери прекрасное имя. Анастасия Леднева. По-моему, звучит. А вот проклятый дом мне не нравится. И еще, я сто раз просила не называть меня гребаной собачьей кличкой. Меня зовут Тамара, — цежу я сквозь зубы. Слишком раздражена. Постоянно на нервах. — Руслан, я не помню почему, но загородный дом я ненавижу. Может ты мне объяснишь, почему у меня такое отторжение к особняку, котик?
— Ты очень изменилась, — кривит он губы. Его улыбка отражается в зеркале заднего вида, в которое он смотрит на меня. Не хорошо смотрит. Глаза, как лезвия, хоть он и притворяется душкой, его выдает взгляд. — Стала похожа на отца даже характером. И у моей дочери должна быть моя фамилия, ты не считаешь?
— Папа умер. Так что постарайся его память не трепать напрасно. Моя фамилия даст дочери возможность продолжения моей семьи. В память об отце и маме, она будет носить ее, я надеюсь, что ты не станешь возражать, — больно. В груди растет огромная дыра. Ну не могли мои родители вот так погибнуть. Они же непотопляемые были. Хотя, Титаник тоже считался бессмертным. А его погубил чертов айсберг. — И да, я изменилась, Рус. Я займу место отца, поэтому тебе придется привыкать ко мне настоящей.
— Ты? Тома, ты же ни черта не смыслишь в бизнесе.
— Ничего, я учусь быстро. И первым делом я разберусь с растратой, — он боится. Я знаю этого человека. Я думала, что мы с ним родственные души. Что вместе до гробовой доски. Я его любила. Настолько любила, что ослепла и сдурела. А он... Черт, любовница его в моем халате, в моем доме. Он просто пользовался благами, которые получал живя со мной, и таратил их на не пойми кого. И обманывал он не только меня. Кусал руку дающую.
— Я же тебе объяснил. У меня не было выбора.
— Выбор есть всегда, дорогой, — улыбаюсь я. Мы подъезжаем к дому, в котором я была счастлива. Думала, что была. — мы с Настенькой останемся в городской квартире. Вещи пришлешь нам наши, курьером. И еще...
Я замолкаю на полуслове. Крошечная фигурка мечется по тротуару. И я сразу узнаю маленького человечка. Моего любимого мальчика. Моего... Сына?
— Останови машину, — я говорю ровно, но чувствую, что голос дает позорного петуха.
— Ты совсем сдурела, — морщится ларцев. — Я не то, что не остановлю. Я сейчас развернусь и отвезу тебя домой, насильно. Где это видано, чтобы муж и жена жили отдельно. И ты не думаешь совсем о дочери. В доме ей...
— Я сказала, останови гребаную машину, — почти кричу я, дергаю ручку дверцы. Мой мальчик плачет. Я вижу издалека чумазые дорожки слез на его щеках. И я сейчас прорву любого, кто встанет на пути между мной и Вовкой. И чертова быка охранника. который глумливо оскорбляет моего мальчика, разорву на куски.
Выскакиваю из джипа, прижав к груди начинающую беспокоиться доченьку. Она еще спит, но покряхтывает и дергается. Руслан бросает машину прямо посреди дороги. Ругается. Но я не слышу слов. Мне плевать. Мне вообще плевать на этого человека. Я его собираюсь уничтожить.
— Мама, вот моя мама, — звонкий голосок разливается в пространстве. Я смотрю на мальчика, на личике которого появляется улыбка. Боже, как же много я потеряла. Плевать на все деньги мира. Я хочу быть с ними, с моими любимыми. Я должна быть с ними.
— Вовка, ты как тут? — протягиваю руки к малышу, и сердце в груди заходится от нежности. Мой мальчик делает шажок ко мне...
— Пошел вон, щенок. Какая она тебе мама? — Руслан отталкивает мальчика, грубо и небрежно, как дворового щенка, и мне кажется, что на глаза мне падет красная пелена, Вовка валится в раскисший уже, весенний снег. — ПА ты для модели заесть стоишь? Голодранцы всякие шляются у тебя по объекту, — рычит Ларцев на сдувшегося охранника.
— Ну ты и скот, — я шиплю как кошка. Бросаюсь к моему сыну. Моему. Он мой. И никому не позволено его обижать. — Надо было сразу тебя в дурку сдать. Объявить несостоятельной, — в мое плечо впиваются стальные пальцы. Слепну от ярости и боли. Руслан не дает мне двинуться с места. — ты же сумасшедшая. Шлюха. Ты жила не пойми с кем, несколько месяцев, с похитителем, который за тебя получил море денег. Спала с ним. Безмозглая дура. И сосунок этот...
— А ну пусти. Пусти мою маму, — маленький мальчик словно выстреливает со своего места. — Мама, этот дядька плохой. Ты ведь ему не веришь? Он врет все. Папа тебя любит. По-настоящему. И я люблю. И...
Крошечные кулачки не причиняют боли ошалевшему от своего безумия Руслану, но он отвлекается, и я наконец могу вырваться из стального захвата его пальцев.
— Сучонок, — хлесткий удар снова откидывает моего мальчика, Слезы застилают глаза. Настенька в слипе плачет. Я смотрю, как наступает на Вовку распаленный Ларцев. Делаю рывок. В голове бьется единственная мысль, защитить моих детей. — Весь в отца. Благородные, мать вашу, придурки.
— Руслан, опомнись. Он всего лишь маленький мальчик.
— А ты, всего лишь чокнутая сука, зажравшаяся с детства. И ты будешь слушаться меня, или поедешь в больницу для душевно больных. И дочь я у тебя заберу. И посмотрим тогда, будешь ты нужна этому полудурку, спасителю твоему, без бабок и со справкой?
Я забываю, как дышать. Я понимаю, что то, что он говорит просто блеф. Я знаю точно, что зло никогда не победит. Но... Буря бушует у меня в душе. Мне страшно. Очень страшно. Вовка поскуливает, пытается подняться. Ему больно. А я не могу ему помочь, потому что не могу сдвинуться с места, словно загипнотизированная. Малышка надрывается, заходится плачем.
— Мальчику больно, — я скулю. Позорно и отвратительно. — Руслан, хотя бы скорую вызови.
— Ничего с ним не будет. Дворняжки быстро регенерируют. В
