Я это вижу.
Тим оказался работать с ним. Он другой. Он лучше всех. Они со Степаном открыли новую компанию, набрали штат сильных программистов и создают сайты и программы для крупных концернов. Дело пошло в гору.
Я воспитываю детей. И любимого мужа, шутка. Я просто счастлива. И мне не нужно ничего больше.
Вовка самый замечательный сын на свете. Он пережил ужас, какое-то время заикался и кричал ночами. Но сейчас снова обычный ребенок, самый заботливый и любимый мальчик на свете.
Лена, бывшая жена Тима. Так и не восстановилась. Концерн отца полностью оплачивает ее лечение. Но разве это жизнь? Она гналась за богатством, ничем не гнушалась. Предавала, шла по головам. Ее жаль, никому не пожелаешь такой судьбы. Но каждый человек сам кузнец своего счастья.
Семен вернулся в свой любимый роддом. Заведует там крепкой рукой и часто приходит к нам в гости с медсестрой Танюшкой, милой и застенчивой. Все у них будет хорошо.
Чип похоронен возле озера, на лесном кладбище.
Руслан отбывает наказание в колонии, где-то на севере. Я не интересовалась его судьбой. Слишком много горя принес он моим любимым.
Настюшка уже ходит. Любит отца до безумия. И она самая любимая доченька на свете.
— Па, бу, — показывает два зуба наша красавица, когда ей Вовка подносит зеркало, чтобы полюбовалась бантом. Она тут же сдирает результат Вовкиных трудов с головы, морщится, гтовясь зарыдать. — Гу, гу. Бу. Во, бяка.
— Она прекрасна, — шепчет мне муж. Мой самый любимый. Самый желанный. — Наши дети — это нечто. Спасибо тебе, родная.
— Да, ты прав. Все прекрасны, даже... — улыбаюсь я. Беру Тима за запястье и кладу его ладонь на свой живот. Пока еще плоский, но то ли еще будет.
— Ты серьезно? — в глазах Тима целая вселенная. Наша с ним вселенная.
— Абсолютно. Только в этот раз, рожать я буду...
— Точно у Семы. Еще одного раза я не переживу. Когда ты орала, чтобы я снял трусы...
— Морозов, прекрати, — хмурюсь я притворно, но не выдерживаю, фыркаю. Он подхватывает меняя под мышки и кружит.
— Поставь сейчас же. Тебе нельзя. У тебя рука болит. И ребра...
— Мне все можно теперь, — смеется мой муж, мой Тим. И нет на свете людей счастливее.
Эпилог
Чуть больше года спустя
— Вовка, ну какой ей бантик. У нее еще нет столько волос, — смеюсь я, глядя на серьезного сына, одетого в строгий костюмчик.
— А как же, платье купили. А девочкам надо и бантики и бусики там всякие. Тем более, день рождения же. Я буду фотографировать. На память надо бантик.
— Ты прямо знаток женских душ, сын, — мой любимый муж обнимает меня за плечи. И я осознаю, что это очень важно, потому что иначе я просто улечу. Он еще прихрамывает, бывает что дышит тяжело. Старается не показывать мне, как ему трудно двигаться. Но я вижу, я его чувствую. Я им болею. — Но ты прав. На приеме, который дедушка неугомонный ваш устроил в честь дня рождения принцессы, надо быть при параде.
Я вздрагиваю. Отца я простила, не сразу, не до конца. Но он меняется. Я это вижу.
Тим оказался работать с ним. Он другой. Он лучше всех. Они со Степаном открыли новую компанию, набрали штат сильных программистов и создают сайты и программы для крупных концернов. Дело пошло в гору.
Я воспитываю детей. И любимого мужа, шутка. Я просто счастлива. И мне не нужно ничего больше.
Вовка самый замечательный сын на свете. Он пережил ужас, какое-то время заикался и кричал ночами. Но сейчас снова обычный ребенок, самый заботливый и любимый мальчик на свете.
Лена, бывшая жена Тима. Так и не восстановилась. Концерн отца полностью оплачивает ее лечение. Но разве это жизнь? Она гналась за богатством, ничем не гнушалась. Предавала, шла по головам. Ее жаль, никому не пожелаешь такой судьбы. Но каждый человек сам кузнец своего счастья.
Семен вернулся в свой любимый роддом. Заведует там крепкой рукой и часто приходит к нам в гости с медсестрой Танюшкой, милой и застенчивой. Все у них будет хорошо.
Чип похоронен возле озера, на лесном кладбище.
Руслан отбывает наказание в колонии, где-то на севере. Я не интересовалась его судьбой. Слишком много горя принес он моим любимым.
Настюшка уже ходит. Любит отца до безумия. И она самая любимая доченька на свете.
— Па, бу, — показывает два зуба наша красавица, когда ей Вовка подносит зеркало, чтобы полюбовалась бантом. Она тут же сдирает результат Вовкиных трудов с головы, морщится, гтовясь зарыдать. — Гу, гу. Бу. Во, бяка.
— Она прекрасна, — шепчет мне муж. Мой самый любимый. Самый желанный. — Наши дети — это нечто. Спасибо тебе, родная.
— Да, ты прав. Все прекрасны, даже... — улыбаюсь я. Беру Тима за запястье и кладу его ладонь на свой живот. Пока еще плоский, но то ли еще будет.
— Ты серьезно? — в глазах Тима целая вселенная. Наша с ним вселенная.
— Абсолютно. Только в этот раз, рожать я буду...
— Точно у Семы. Еще одного раза я не переживу. Когда ты орала, чтобы я снял трусы...
— Морозов, прекрати, — хмурюсь я притворно, но не выдерживаю, фыркаю. Он подхватывает меняя под мышки и кружит.
— Поставь сейчас же. Тебе нельзя. У тебя рука болит. И ребра...
— Мне все можно теперь, — смеется мой муж, мой Тим. И нет на свете людей счастливее.
