машину иди. Быстро.
— Мама, — тихо шепчет Вовка, раздирая мое сердце на куски. — Он тебя убить хотел, я слышал. Вам нельзя с ним.
Нельзя. Я это знаю. Но... как бороться с разъярённым зверем, когда у тебя на руках младенец и мальчик, у которого судя по всему сломана рука? И охранник, который мнется рядом, не зная, что делать, мне не помощник. Мне нужен.
— Папа, — загораются глазенки Вовки. Я слышу рев двигателя, но еще не вижу машину. Но в Вовкином взгляде, полном боли, я вижу радость и надежду.
— Все будет хорошо, мой мальчик. Ты только потерпи.
— А ты ведь наша? Да ведь? Я знаю. И папа знает. Только он боится, что ты на него злишься. Ты не злись. Он хороший. Он за вас знаешь чего делал? И дедушка приходил к нам. Твой папа приходил. И папа сказал, что ради вас с Настенькой, мир перевернет. А еще сказал...
Я смотрю на малыша. Моего мальчика. Он же бредит от боли и стресса. Настенька затихла, услышав его голос, но беспокойно возится. Мой папа подгиб. Невозможно то, что говорит Вовка.
— О, и твой рыцарь явился. Прекрасно. Знаешь, я не могу все потерять, — хмыкает Руслан. Я огладываюсь. Он стоит за моей спиной. Очень близко. Тим бежит к нам молча. Душа сжимается от предчувствия беды.
— Руслан, давай ты просто сейчас уедешь. Я тебе обещаю, что преследовать тебя никоим образом не будет никто за растрату. Денег тебе хватит. Ты просто исчезнешь.
— Вот так просто? Отдать все, ради паршивых копеек? Нет, детка.
Он хватает меня за волосы, поднимает резко. От боли в глазах темнеет. Резко разворачивает спиной к себе. Впивается пальцами в горло. Дышать нечем. Настенька снова кричит. И страшно мне не за себя сейчас.
— Отпусти ее. — резкий крик Тима полон боли. — Будь мужиком.
— Таким как ты? Нет, я не хочу быть просто мужиком. Я хочу быть хозяином мира. И эта сука мне в этом поможет, — скалится Ларцев. Боже. Он рехнулся совсем. Как же я не разглядела в нем безумия?
— Да брось. Ты ведь все равно уже в заднице. Максимум, кем ты станешь, зеком, при чем не мужиком даже, скорее всего. Ты нищий Ларцев. Голодранец. Все твои деньги, которые ты так ненадежно спрятал, я у тебя забрал. Прикинь компы великая вещь. А хорошие программеры могут все. Но я тебе могу предложить сделку. Отпусти женщину и детей и я отдам тебе крошечный носитель, на котором целый для тебя, а не зона где-то в медвежьем углу.
— Ты блефуешь, — я слышу страх в голосе бывшего уже мужа. Для меня его не существует больше. Он умер. И я никогда в жизни не расскажу дочери о том. Кто ее биологический отец.
— А ты проверь.
Тим глазами показывает мне что0-то, но я страшно устала. Словно плитой меня придавило. Руслан держит меня крепко, одной рукой другой что-то смотрит в телефоне. Его дыхание становится рваным. Пальцы на моей шее сжимаются так. Что перед глазами летят черные мухи.
— Тварь, — он даже не рычит. Это рев дикого зверя, загнанного в капкан.
Глава 43
Тимофей Морозов
Я не успеваю. Я понимаю это. Тамара висит в руках Ларцева обмякшей куклой. Вовка пытается встать, но снова падает на землю. Охранник спрятался в своей будке и куда-то звонит. Время слилось в один сплошной какой-то двадцать пятый кадр.
Настенька криччит так, что кажется глушит все звуки вокруг.
Степка мечется у меня за спиной, как полоумный.
— Так что? Как тебе сделка?
— А гарантии?
— Никаких, если ты задушишь Снегурочку. И Настенька. Это же дочь твоя. Ты хоть человеком останься. Вот, — я поднимаю вверх руку, с зажатой в ней флешкой. Просто отпусти Тамару.
Он отшвыривает мою женщину, как ненужную вещь, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не броситься на этого подонка. Но... Я слишком рискую в этом случае. Он не отходит ни на шаг от своих жертв. Понимая, что они его единственный шанс выиграть. А я умираю от страха. Настюшка в объятиях Томы заходится ревом. Только бы малышка не пострадала.
— И как мне узнать, что там на этой чертовой флешке? — щурится сумасшедший, когда я протягиваю ему носитель.
— Поверить мне на слово, — Степка уже возле Томы и детей. Теперь можно хоть немного выдохнуть. — Уходи. Сейчас сюда приедет Чип. И тогда это будет сделать уже невозможно.
— Чип работает на меня, дурачок, — скалится Руслан. Нет он не безумен. Просто все смертные грехи собраны в этом человеке. Бедная Тома, она полюбила монстра. И страшнее всего, что я ему завидую. Меня она наверное ненавидит.
— Ты очень ошибаешься. — скалюсь я, боясь выдать свои истинные чувства. — но я привык быть честным. Так что... Дело твое верить мне или нет.
Я иду к моим любимым, не оглядываясь. Степан уже отнес в сторону Тому с Настенькой и вернулся за Вовкой. Тамара сидит возле забора, которым обнесен жилой комплекс и смотрит в одну точку. Она снова такая, какой я увидел ее в первый раз, и сердце мое сжимается от страха. Взгляд пустой, растерянный.
— Я... — тихо шепчут любимые губы. Она смотрит на меня, как на незнакомца. — Что случилось? Почему я...? Вы кто, вообще?
— Все будет хорошо. Просто доверься мне, — тихо выдыхаю я, малышку забираю у Томы. Передаю ее Степке. Он успевает ее отнести в машину, возвращается за Вовкой. Я смотрю, как он торопливо бежит в нашу сторону.
— Папа, там. Спасай нашу маму, — крик моего мальчика сливается с ревом мощного двигателя. Я смотрю, как огромный джип несется на нас, словно разъяренный носорог. Я понимаю, что у меня времени теперь нет совсем. Отбрасываю в сторону Тамару, она летит, распластавшись, как неживая. Успеваю оттолкнуть Вовку, который кричит на одной ноте, тоненько и страшно.
Удар я не чувствую. И боли нет. Я просто взлетаю куда-то. Сначала к небу. А потом проваливаюсь куда-то, откуда, как мне кажется выхода нет. Только слышу крики, уносящие меня, качающие словно на волнах.
Главное мои родные живы.
*****
Чип гнал машину по улицам города, не обращая внимания на недовольные сигналы, разбегающихся перед его капотом пешеходов и далекие полицейские сирены.
— Это мое последнее дело, — напомнил он себе. Отойду от дел, куплю домик у озера, в глуши. И просто буду жить. Спокойно, никому не подчиняясь.
Он долетел до дома, где находится городская квартира Ларцева, почти не касаясь земли шинами, как в старом бородатом анекдоте. Увидел, джип.
