У нас в семье очень упрямые женщины. Я не собираюсь сдаваться, — она подмигнула.
Мы поговорили — о Марко, об отце, о том, как Риз развлекает моих родителей в доме, превращая стресс в комедию. Джулия смеялась тихо, аккуратно, чтобы не тревожить боль. В ней снова была сила. Та, что спасла мне жизнь.
Но вдруг — телефон.
Мой.
Марко.
— Алло?
— Лия. — Голос был хриплым. — Карина… она заговорила.
Я резко замерла.
— Что?
— Она согласилась рассказать всё. Но только тебе. Только в твоём присутствии. Ни камер, ни меня, ни полиции. Только ты. Она… хочет встречи.
Я на секунду перестала дышать.
— Она… в своём уме?
— Нет, — честно сказал он. — Но и не безумна до конца. Она опасная. Но она ждёт тебя. Секрет. Какой-то секрет. Только для тебя.
Я медленно подняла глаза на Джулию. Она сразу поняла всё по моему лицу.
— Ты поедешь? — тихо спросила она.
Я кивнула.
— У меня нет выбора.
Здание полиции встретило меня холодом бетона и напряжённым воздухом. Марко ждал уже у входа. Сдержанный. Серьёзный. Взгляд, в котором не было сомнений — только тревога и скрытая ярость.
Он подошёл, взял меня за руку.
— Ты точно хочешь это сделать?
— Я должна, — ответила я.
Нас провели в отдельное крыло, где проходили особые допросы. Тишина здесь была давящей. Один из офицеров открыл дверь в небольшой кабинет. Внутри нас ждал следователь — тот самый, что уже успел столкнуться с безумием Карины.
Он встал при нашем входе.
— Спасибо, что пришли, Лия. Я понимаю, это непросто. Но, возможно, мы подберёмся к чему-то, что поможет закрыть эту историю окончательно.
Я кивнула.
— Условия?
Он указал на экран, встроенный в стену.
— Комната для допросов под наблюдением. Скрытые камеры. Звук будет вестись в режиме реального времени, но без записи. Только живое прослушивание — по просьбе самой Карины.
Марко резко дёрнулся:
— Почему без записи?
— Она согласилась говорить только при этом условии. Мы посчитали, что возможные сведения важнее. Тем более, вы будете там лично, — взгляд следователя устремился на меня. — Она будет в наручниках, за столом, прикована к специальному креплению. Вы будете с ней наедине. Но мы услышим каждое слово.
Я вдохнула глубже.
— Она не сможет меня тронуть?
— Нет, — заверил он. — Вы в безопасности. Как только что-то выйдет за рамки — охрана сработает мгновенно.
Я посмотрела на Марко. Он склонился ближе, шепча почти на ухо:
— Один знак, Лия… один — и я влетаю туда сам.
Я слабо улыбнулась.
— Надеюсь, не придётся.
Следователь кивнул и жестом указал на коридор.
— Она ждёт. Вы готовы?
Я выпрямилась.
— Да.
И шагнула в неизвестность.
Дверь за мной закрылась с глухим щелчком.
Помещение было небольшим. Стены — холодные, серые. Только стол посередине, два стула, и цепь, натянутая от пола к металлическому кольцу на запястьях Карины.
Она сидела, слегка покачиваясь вперёд-назад. Волосы спутаны. На губах — странная полуулыбка, будто встречает подругу детства на чаепитие, а не собственную сестру, ставшую её мишенью.
— Лия, — протянула она, будто смакуя само имя. — Ты пришла.
Я медленно подошла, села напротив. Стол между нами казался единственной границей, защищающей от того, что пульсировало внутри неё.
— Ты хотела поговорить.
Карина прикусила губу. Глаза её блестели. Никакой вины. Никакого раскаяния. Только… интерес.
— Только ты. Только ты должна это знать. А потом… потом ты решишь, что с этим делать, хорошо?
Я не ответила. Просто смотрела.
Она чуть подалась вперёд, цепь зазвенела.
— Знаешь, я помню, как однажды мы с тобой сидели на полу в детской. Я рисовала, а ты вырезала фигурки. Ты тогда сказала, что хочешь стать дизайнером… И я, правда, подумала, что это мило. Так глупо и мило.
Я молчала.
— И вот ты тут. Ты победила. У тебя — всё. И я… я ведь не злюсь. Правда. Просто у меня… остался один секрет. Один, — она подняла палец. — Я его держала внутри всё это время. Он горячий, Лия. Прямо вот здесь, — она хлопнула себя по груди. — Горячий, как пуля.
Я сжала пальцы.
— Какой секрет?
Карина вдруг выдохнула.
— Ты его узнаешь. Но только если пообещаешь одну вещь.
— Какую?
Она улыбнулась. Почти нежно.
— Что никому не скажешь. Даже Марко.
Я резко вдохнула. Что-то внутри перевернулось. Она была безумной. Опасной. Но сейчас… я чувствовала: она действительно что-то знает. Что-то страшное.
— Хорошо, — ответила я. — Я обещаю.
Карина кивнула. Сквозь её волосы упала тень. В глазах вспыхнуло что-то странное. Тёмное. Жуткое.
— Тогда слушай…
Глава 43. Он был старше
Лия
— Пару лет назад, — начала она, глядя мне прямо в глаза, — я встретила мужчину.
Я не дышала.
— Он был старше. Намного. Чуть моложе нашего отца. Но ты не понимаешь, Лия… — Карина резко выдохнула. — Это было не как с мальчишками. Он знал, что делает. Знал, как говорить. Как дотрагиваться. Как смотреть так, будто я — не человек, а храм.
Я чуть отстранилась, потрясённая спокойствием, с которым она это произносит. Карина улыбнулась. Эта улыбка не имела ничего общего с теплом.
— Мы занимались с ним сексом… много раз, — голос её был хриплым, будто она только что вынырнула из глубины собственных воспоминаний. — Он был… потрясающий. Просто потрясающий. Ни один из мальчиков, ни один из этих богатеньких сынков не мог сравниться.
Она замолчала, будто наслаждаясь своей собственной исповедью. Потом снова заговорила, глядя прямо мне в глаза:
— Он делал с моим телом то, о чём ты, Лия, даже не мечтала. Он говорил, что я создана для этого. Что я — подарок. Бриллиант. И я верила.
Карина медленно наклонилась вперёд, её цепи звякнули в тишине.
— А потом он сказал… — в голосе было что-то сладостно-безумное, как будто она рассказывает сказку. — У него был план. «Мы станем королями», — шептал он мне. «Ты — королева города, а потом и всего, что ты захочешь. А я — твой король».
Она улыбнулась. Эта улыбка больше походила на трещину.
— Я должна была выйти за Марко. Быстро. Стать его женой. Его тенью. А потом… — она сделала паузу и прикусила губу, с наслаждением. — Родить ребёнка. Мальчика. Его наследника. И когда Марко обернётся — бац. Один выстрел. Один вечер. Всё.
Я застыла.
— Тогда я сразу пошла к маме. Прямо в тот вечер. Рассказала ей про Марко. Что он — наследник. Что я хочу выйти за него. Что мы… влюблены. — Она ухмыльнулась, обнажив зубы, как хищник. — И, конечно, эта тупая пешка тут же среагировала. Как всегда. Мама… она не задаёт лишних вопросов.
