нос.
— То же самое, что и если бы они узнали, что ты послал солдата на войну из-за простой приступа ревности!
— Не повышай на меня голос! — потребовал он. — Это было много лет назад, теперь претензии уже не имеют смысла.
— Они имеют смысл, потому что это был не только он, ты делал то же самое год за годом и собираешься сделать то же самое с Аланом.
— Что за фигня с этим несчастным! — Он берет меня за плечи. — Тебе он нравится?
— То, что он не позволяет тебе злоупотреблять своей властью, не значит, что он мне нравится. Ты идиот, отправляя солдат на войну только потому, что они смотрят на меня. Ты ведешь себя как чертов ревнивец!
Он делает шаг назад, глядя на меня, как будто не знает меня.
— Я ревную, потому что люблю тебя.
— Если любовь к тебе разрушает жизнь другим, то остав свою любовь при себе, потому что я не хочу ее.
— С каких это пор ты такая придирчивая?
— С тех пор, как поняла, что наш роман — не сказка, как ты пытаешься всем вбить в голову.
Я направляюсь к административной башне.
— Я не отменю приказ Алана.
— Я поговорю с твоим начальником, — угрожаю я.
— Давай, — насмехается он, — и увидишь, как он выгонит тебя из своего кабинета, согласившись со мной.
Я продолжаю идти, выпуская когти, которые оказались длиннее, чем я думала.
Я думаю о людях, которых перевели из одного места в другое без всяких объяснений, и все из-за меня, потому что я не смогла догадаться, что замышляет человек, которого я считала «лучшим.
Я возвращаюсь в административное здание. Братт больше не следует за мной, и первое, что я делаю, — направляюсь в кабинет полковника. — Еще одна чертова головная боль, — говорю я себе. Скорее всего, моя просьба закончится наказанием.
Я вхожу в лифт и иду по коридору, ведущему к кабинету Лоренс.
— Доброе утро, — приветствую я ее.
Она поднимает лицо, ее нос опух, как будто она много плакала.
— Лейтенант, как вы? — Она отворачивает лицо, чтобы я не могла разглядеть его в деталях.
— Хорошо. — Правильно было бы спросить, что с ней случилось, но, учитывая, как плохо все прошло в прошлый раз, я предпочитаю промолчать. — Пожалуйста, объявите полковнику, что я пришла.
— Его нет, он ушел два часа назад.
— Наверняка с Анджелой.
— Хотите оставить ему сообщение?
— Нет, лучше я зайду позже. Я буду в своем кабинете, сообщите, когда он вернется.
— Будет сделано.
Я ухожу, но в моем кабинете тоже не царит мир. Все сосредоточены на рабочем месте Гарри, который ведет жаркую дискуссию с Брендой. Луиза и Александра стоят у моего стола и обсуждают что-то.
— Как скажешь, — отвечает она, — все равно не имеет значения, все, что я предлагаю, тебе всегда не нравится.
Она уходит, хлопнув стеклянной дверью, и все внимание рассеивается, когда я сажусь на свое место.
— Убедите его, — предлагает Александра перед уходом, — а то он убьет Бренду за упрямство.
— Бренда не сделала бы этого, она отомстила бы тем, что ей больше всего дорого, — смеется Луиза, — своим членом или, в худшем случае, своими волосами.
Гарри встает, чтобы наполнить свою бутылку водой, все смотрят на него, и он садится рядом с Луизой.
Момент становится неловким. Я не знаю, стоит ли отругать его и дать ему пощечину, как он того заслуживает, или позволить Луизе ударить его несколько раз своими средневековыми методами понимания.
— Говорите, что хотите! — раздраженно ворчит он.
— Ты идиот! — Луиза первая заговорила.
— В чем проблема в том, чтобы уделить немного времени семье? — спрашиваю я. — Это и есть настоящая причина споров, и личные отношения влияют на работу.
— Рэйчел, тебе не следует так говорить, ты не можешь находиться ближе чем в двадцати метрах от своей свекрови и невестки, это тоже влияет на твою работу с Браттом.
— Потому что они обе ядовитые змеи, которые с первого дня, как меня увидели, не делали ничего, кроме как оскорбляли меня. У тебя нет оправдания своему поведению, — поясняю я. — Четыре года встречаешься с девушкой, нет ничего плохого в том, что она хочет познакомить тебя со своей семьей.
— Я так не считаю, и все это из-за вас, ваши замечательные парни, которые предложили вам руки и сердца, закрутили голову Бренде, и теперь она хочет, чтобы я сделала то же самое.
— А что в этом такого? — спрашиваю я.
— Или ты влюбилась в немку и собираешься ее бросить? — спрашивает Луиза, раздраженная.
— Конечно, нет, — отвечает он сердито. — Просто я ненавижу это глупое стремление затащить меня в постель.
— Это не желание затащить кого-то в постель, — объясняет Луиза. — Многие люди мечтают о браке, но, если ты не заметил, большинство из нас, кто работает на FEMF, рано женимся и создаем семьи, потому что в глубине души боимся, что жизнь не даст нам возможность насладиться любовью мужа, жены или детей. Вы, как солдаты, рискуете всем в каждой операции, поэтому нормально, что вы хотите все делать быстро, ведь никогда не знаете, когда умрете.
— Это глупости.
— Конечно, это не относится ко всем, некоторые из нас женятся, потому что безумно влюблены, — поясняет Луиза.
— Вы начали как друзья и доверенные лица, потом стали любовниками, а теперь — жених и невеста. Не всем дано сказать, что они знают своего партнера так, как ты знаешь ее, а она — тебя, — добавляю я. — Нормально, что ты хочешь играть важную роль в ее жизни.
— Если тебе не нравится идея провести с ним остаток жизни, значит, он не тот, — заключает моя подруга.
Он откидывается на спинку стула.
— Я никогда не сомневался и не буду сомневаться в своих чувствах, я люблю ее и не представляю себя с кем-то другой. Да, я смотрю на Анжелу, признаю, но это только пустое восхищение, я никогда не буду смотреть на нее так, как смотрю на Бренду.
— Тогда в чем проблема сделать третий шаг?
— Я боюсь, — признается он. — Она из большой семьи, всего девять братьев и сестер, и она самая младшая. У нее полно племянников, двоюродных братьев и сестер, которые звонят ей и пишут, спрашивая, как прошел день. А я...
Слова застревают у него в горле.
— У меня есть только ты и твоя семья, Рэйчел, — продолжает он. — У меня нет родителей, братьев, сестер, бабушек и дедушек. У меня нет никого из родных, кто бы беспокоился о том, чтобы пойти на свадьбу или познакомиться с новым членом семьи.
— Гарри... — Луиза пытается его утешить.
— Год за
